— Заверила я.
Она дрожащей рукой вытерла слезу с морщинистой щеки, убрала за ухо прядь седых волос. Врач, давший ей успокоительное полчаса назад после нашего разговора, просил меня не усугублять, но в данной ситуации это было почти невозможно.
— Поживем-увидим. — Прошептала бабуля.
— Ты звони, как она придет в себя, хорошо?
— Обязательно.
— Если будет рваться домой, расскажи про психушку и… про отца.
Бабуля зажмурилась, словно ей было тяжело глотать.
— Угу, — промычала, доставая из кармана платок и прикладывая к лицу.
— Мне сказали, ее поместят в соседнюю с тобой комнату. Я посмотрела, вроде там достаточно уютно. Даже телевизор есть.
— И вай-фай. — Кивнула она. — Правда, через стенку живет Захаровна. Мало того, что глухая, так у нее еще и Альцгеймер. Она часто возвращается в возраст, где ей лет двадцать. Флиртует со всеми напропалую, водит к себе женихов. Они это… — Посмотрела, едва слышно хрюкнув от смеха, на Грина. — «Кость варят».
— Чего делают? — Переспросил тот, сводя брови на переносице.
— Ну… Кость варят… — Бабуля закатила глаза. — Как это сейчас по-вашему называется? По молодежному? Тр… В общем, сношаются. Громко очень. А потом так же громко рассказывают друг другу, как им было хорошо.
— О-о, — рассмеялся он, краснея.
— У нас тут весело. Ага. Бывает, дед Еремей перед танцами забьет трубку чем покрепче…
— Бабуль! — Взмолилась я.
Она недовольно сморщилась.
— Забыла, что ты у нас недотрога. И в кого только?
Да уж, пожалуй, Ника и та больше походила на ее внучку, чем я.
Пожала плечами, предположив:
— В отца?
И тут же спохватилась, потому что старушку от этих слов опять словно провернули через мясорубку. Она сделалась такой жалкой, растерянной и, задрожав, уставилась куда-то мимо нас.
— Скоро. Совсем скоро ты сможешь его повидать. — Пообещала я. Мы с Артемом подошли и обняли ее вместе. Крепко-крепко. — Я сделаю все возможное, чтобы эта встреча состоялась в ближайшие дни.
— Рада, что вообще дожила до того момента, как узнала, что мой сын жив.
Спасибо вам, деточки. Варя, — поцеловала меня в щеку, — Артем, — чмокнула Грина и промокнула влажное от слез лицо в его рубашку.
И мы улыбнулись друг другу. Напряженно, растерянно, ведь нам еще предстояло выполнить данное обещание, но все же улыбнулись.
* * *Девушка сидела, испуганно скрестив руки на груди, и внимательно смотрела на нас с Артемом. Большие синие глаза, спутанные светлые волосы. Худая донельзя, бледная, напряженная, с дергающимся уголком рта.
