Похоже, жених уже успел меня задеть за живое своим высокомерием, и мне отчаянно хотелось унизить его в ответ.
Когда ночь накрыла землю одеялом, впереди показались огни. Всадники свернули к небольшой деревне, встретившей нас уютом и теплом.
Навстречу высыпали мужчины – вооруженные, угрюмые, но, когда разглядели приезжих, поспешно побросали все орудия и поклонились до пояса.
- Ваша Светлость! – воскликнул худой скорченный старик с длинной седой бородой до середины груди. – Какая честь, что вы посетили нас!
- Доброго вечера, - довольно любезно и без прежнего высокомерия отозвался Юлиан, - мне нужен ночлег на сегодня и плотный ужин…
Сказал так, словно не раз останавливался здесь прежде, и я поняла, что мы действительно прибыли в его земли.
Старик поспешно разогнал зрителей, дав каждому поручение, а я, не дожидаясь приказа, спрыгнула с лошади.
Мой внешний вид вызвал глубокий шок у деревенских. Конечно, черная сутана и строго убранные волосы производили вполне определенное впечатление, но вот монашку в объятьях мужчины окружающие, похоже, видели впервые.
- Пусть найдут для леди новую одежду... – приказал вдруг Юлиан старику, а я мгновенно напряглась.
- Я не хочу переодеваться… - проговорила приглушенно, не поднимая глаз. – Сутаны вполне достаточно…
Старик испуганно воззрился на меня, а потом перевел взгляд на герцога и стал лицом белее мела. Похоже, мой жених был определённо вспыльчивой личностью и пугал одним своим видом.
- Ты будешь делать то, что я тебе сказал, - прямо-таки прошипел Юлиан, а я поразилась, какому-то странному, буквально нечеловеческому тону его голоса.
Испуганно подняв взгляд, я наткнулась... на спину жениха, который уже развернулся и зашагал в сторону самого большого деревянного дома.
Что это было вообще?
***
На первом этаже деревенские устроили в буквальном смысле пир. Я слышала смех, постукивание ложек и звон металлических кубков.
Меня отвели на чердак, где находилась небольшая уютная комната. Две девушки с толстыми косами по приказу старосты-старика притащили деревянный чан, наносив для него вёдра с горячей водой.
Я задрожала от радости только от мысли, что вся эта горячая благодать может быть моей. Ведь в монастыре ради смирения было принято мыться ледяной…
Правда, когда девушка закончили, оставлять меня одну не захотели. Я вежливо попросила их уйти, но одна из них напряженно ответила, что «Его Светлость приказал ни на минуту не оставлять госпожу в одиночестве».
«Думает, что сбегу…» - поняла я и приуныла.
