Запредельным дураком! У него в постели лежала добрая, прелестная, обнаженная девушка, которая поклялась любить его вечно. И в ту минуту, когда она заснула, ему вздумалось пойти и поиграть со спичками. Только для того, чтобы доказать ей, что она ошибалась на его счет?
И теперь – лишь благодаря сэру Вернону – стало абсолютно ясно, что Пирс не просто идиот, но еще и откровенный мерзавец.
Конечно, Шарлотта была не права.
Не права любая женщина! Так должно быть, иначе человечество уже давно бы вымерло. Если бы им удалось узнать о мерзких мыслях, которые крутятся в мужских головах, и темных желаниях, скрывающихся в их сердцах… Они и близко не подпустили бы к себе ни одного мужчину.
Хотя существует немало шансов на то, что это справедливо и для женщин. У Шарлотты, без сомнения, есть какие-нибудь недостатки или уязвимые места, но она скорее проглотит гвозди, чем кому-то их откроет. Хотя для его чувств это не имело никакого значения. Он любит ее не за совершенства, а за то, что она была самой собой.
О господи!
Он любит ее.
Он любит ее!
Ну конечно! Она понимала его. Тянулась к нему, не обращая внимания на то, что он отталкивал ее столько раз. Нашла путь к его сердцу, и если сейчас уйдет от него, Пирс ощутит внутреннюю пустоту острее, чем прежде.
Разумеется, понять это он смог только после того, как спалил ее комнату. И унизил Шарлотту в присутствии нескольких человек. И стал причиной того, что самая близкая подруга отвергла ее. И испытал сожаление по поводу несбывшихся желаний этой мечтательной девушки.
Проклятье!
Пирс оперся руками о стол и резко встал. Он человек действия. И не может сидеть просто так и ничего не предпринимать.
Абсолютно заслуженно он упал до уровня грязного ничтожества. Каким-то образом, цепляясь когтями и клыками, ему придется выкарабкиваться наверх. Умолять Шарлотту о прощении, признаться в своем истинном чувстве к ней.
Нет-нет. Нужно все сделать в другом порядке: сначала признаться в своих чувствах, потом объяснить их. Убедить Шарлотту в том, что ему под силу воплотить ее мечты в жизнь, упросить выйти за него… Цветы, наверное, не помешают.
Все в таком духе…
Пирс посмотрел на часы.
Уже пять. Плюс-минус. Теперь нельзя отвлекаться на мелочи, потому что ставки, как никогда, высоки. Но даже если ему удастся все подготовить для грандиозной церемонии просьбы о прощении, нет никакой гарантии, что Шарлотта ответит согласием. Существовала опасность, что он уже потерял ее навсегда.
Пирс вытащил манжеты и поправил их.
