И расположенные на самом видном месте приходилось тщательно замазывать. Я хотела стянуть с себя кожу. Купить новую. И переодеться.
И в то же время не хотела.
Я ненавидела себя. Я ненавидела его.
Этот человек пролез внутрь. Тронул запретное. Испачкал что-то чистое, невинное. Он словно установил внутри меня бомбу и под неторопливое тиканье механизма переворачивал всё вверх дном. Ворошил, распоряжался. Застывшие на таймере пять секунд, и он ушёл. Оставил дожидаться взрыва одной. И это мучительное ожидание превратилось в вечность.
С того дня я не видела Уайта. Мы прибыли в Вегас разными самолётами. Я летела с командой и Дэниелом. Он другим рейсом с Мейсоном. Его номер располагался через три двери от моего, и мы ни разу не столкнулись за целые сутки соседства.
Почему не пошёл до конца? Не захотел? Пожалел? Учитывая, что больше он не сделал ни одного шага в мою сторону, ответ очевиден. Я не привлекала его. И по большому счёту я обязана была отметить это дело с шиком. Но где-то глубоко, в скрытом ото всех отсеке, меня задевало его безразличие.
Оно день за днём отравляло внутренности и с визгом катало на бешеных эмоциональных качелях.
Он утолил свой интерес и не искал больше встреч.
А разве он искал их раньше? Все они оказывались случайными или спланированными работой. И мне было неприятно чувствовать себя разовой акцией. С Эйденом я всегда чувствовала себя особенной.
И всё же в людях я разбиралась. Обычный бабник. Пусть и с проблесками мужественности и человечности. Но всё же бабник.
Больше слёз я не лила. Ни по Уайту, ни по Эйдену. Первый их не был достоин. Второй… Со вторым я собиралась выяснить всю правду. Я чётко для себя решила: если до моего возвращения в Чикаго он не выйдет на связь, то я позвоню в его компанию, поеду в Авентуру, полечу в Австралию. Я достану его из-под земли и заставлю всё мне объяснить. И объяснюсь сама. Я сделаю…
Громкая мелодия, разбившая мысленную стройку планов, заставила меня резко вскочить и броситься в спальню. На пути к своей цели я на полном ходу впечаталась большим пальцем в ножку кресла, но даже не почувствовала боли.
Добежав до тумбы, я схватила трубку и опасливо пробежалась глазами по незнакомым цифрам, высветившимся на дисплее. Скользнув пальцем по экрану, я приняла вызов и, задержав дыхание, поднесла телефон к уху.
– Здравствуй, дочь.
Все мои надежды обратились в прах и развеялись по ветру, когда я услышала голос, который предпочла бы не слышать до скончания веков.
