– Так, смотри на меня, – настойчиво потребовал Джордан. – Злость – это хорошо. Но не ведись на провокацию. Он проигрывает, поэтому идёт на крайние меры. Он выбрасывает правую – не уклоняйся. Встречай его тоже правой и сверху добивай левой. У него слишком длинные руки, тебе нужен ближний бой. В угол, загоняй в угол и наноси удары по корпусу. Как почувствуешь, что поплыл, заканчивай в голову.
– Я понял, – шипя от колющей боли в грудной клетке, процедил я. – Он хорош.
Я просчитал его тактику с первой минуты.
Как можно быстрее и чаще атаковывать. Он хотел выиграть бой очками, я хотел полного нокаута. Потому больше уходил в оборону, совершал удары реже, но сильные и чёткие. Он оказался быстрее, чем я ожидал. И мне не удавалось его достать, чтобы выполнить тот самый, который закончит поединок. Плюс из-за грёбаного глаза у меня не было полного обзора, что очень сильно мешало верно рассчитать траекторию.
– Ты лучше! Слышишь?! – Джордан присел передо мной на корточки. – Один из лучших боксёров, что я встречал.
Добейся ближнего боя, – продолжал он свою мотивационную речь, действующую на меня безотказно. – Этот раунд твой! Ты его завалишь!
Я кроваво улыбнулся.
– И всё же ты мой фанат, признай.
Он вылил мне на лицо воду.
– Признаю. Поэтому встал и доказал мне, что я не зря прибил плакат с твоей рожей к стене. Иди и уложи эту девочку спать.
Я усмехнулся и посмотрел на Мейсона, стоящего у подножия ринга и встревоженно рассматривающего мои посиневшие рёбра.
– Я его уложу, – тяжело дыша, пообещал я ему.
Он поднял на меня обеспокоенный взгляд и нервно сжал пальцами канат.
– Так давай резче, я жрать хочу.
Капа в рот.
Короткая разминка шеи. Мышц ног.
Удар гонга.
Я старался придерживаться плана Блэка и не звереть, но Фостер отчаянно метил мне в повреждённые рёбра, и я еле сдерживался, чтобы не переломать ему хребет. Пытался утихомирить гнев, так и рвущийся наружу сквозь перчатки. Он не боксёр. Он чёртова крыса, кусающая исподтишка.
Ясность. Мне нужна была ясность ума и удачный момент.
Я очень долго его ждал. Целых семь раундов. И дождался. Он ослабил защиту, и я, тут же воспользовавшись невероятно редким шансом, нанёс два выверенных удара чётко в голову.
Нокдаун.
– Раз, два… – отсчитывал рефери.
Лежи, сука.
– … четыре, пять, шесть…
Он приподнял корпус и, упёршись перчатками в пол, поднял голову. Его лицо исказила лютая ненависть, которая могла ошпарить кого угодно, но только не меня. Мне было плевать.
