После чего, он галантно усадил меня на один из стульев, выстроившихся в одну линию вдоль огромного, длиной в пару метров острова из чёрно-белого мрамора, и отошёл к двухдверному холодильнику. Долго не выбирая, он достал белую большую коробку, перевязанную красной лентой, и, поставив её передо мной, быстро расправился с завязками.
– Это тебе! – торжественно объявил он.
Я шокировано пялилась на торт, покрытый шоколадной глазурью и украшенный крошкой тёртого грецкого ореха. По бокам, больше для креатива, были вставлены вафельные молочные трубочки и чёрные круглые печенья.
– Внутри карамель. – Достав из подставки нож, он легко разрезал торт на несколько частей и, положив в белую плоскую тарелку самый большой кусок, аккуратно пододвинул мне.
Я не могла определиться. Что шокировало меня больше: то, что он знал, какой торт я люблю, или то, что вообще решил купить его для меня? Надпись известной кондитерской на коробке я приняла во внимание сразу же.
– Эт… – я запнулась и совсем неестественно прокашлялась.
– Эм… это очень неожиданно. Спасибо.
Может, для кого-то в этом поступке не было ничего необычного. Для меня же – это огромный жест, вызывающий внутренний трепет и благодарность.
– Вилка или ложка? – уточнил гостеприимный хозяин, шумно копаясь в одном из ящиков и совершенно не замечая моего смущения.
В голове сразу всплыли уроки этикета, на которые меня заставляла ходить Оливия. В данной ситуации требовались десертные нож и вилка. Какая ложка?!
– Вилку, – тихо ответила я, утаивая свои ненужные никому познания о столовых приборах.
Он подал мне обычную столовую вилку, хотя нужно было дать десертную. Я решила благоразумно промолчать.
Уложив себе на тарелку второй по величине кусок, он перенёс стул на другую сторону острова и уселся напротив меня. Несколько секунд я ещё тупо сверлила взглядом не ту вилку, а затем медленно взяла её пальцами и отломила маленький кусочек, уже со страхом представляя своё завтрашнее утреннее взвешивание."
"Но отказаться было невозможно.
Торт был бесподобен. Карамель таяла во рту, а орех оставлял такое послевкусие, из-за которого хотелось ещё и ещё. Мой живот благодарно заурчал, и у меня тут же заалели щёки, когда Эйден по-доброму усмехнулся на этот невежливый звук.
– Что за история вчера произошла с твоим тортом? – спросил он, не переставая жевать.
«Сначала прожуй, а потом говори. Где манеры, Эмили?» – зазвенел в голове навязчивый голос матери.
Изыди, демон.
– Ничего. Произошла ошибка.
