Натан с ловкостью уворачивается и делает очередную затяжку.
— Мне сложно представить, как технически возможно то, о чем ты говоришь!
— Мне пока тоже.
— Не исключено, что я захочу подать на развод, Левицкий! Ты думал о таком исходе?
Внутри все вибрирует после сказанных слов. В действительности я этого не хочу. Каждая клеточка тела отторгает такой вариант развития событий. Пожалуй, даже сильнее, чем отторгала предложение Натана.
— Развода не будет, Влада. Ни при каких обстоятельствах.
— Ты как всегда чересчур самоуверен.
Если я тебя не удовлетворяю в сексуальном плане, то, может, найдется та, что справится с этим лучше меня?
— Ошибка номер один — полагать, что люди стремятся к свободным отношениям, потому что им чего-то не хватает. На самом деле это не так. Я до одури тебя хочу. Постоянно, каждый день. Но можно попробовать расширить границы дозволенного и дать нашим отношениям новую форму.
Я слушаю Натана, затаив дыхание. Боюсь, что упущу что-то важное для себя.
— Мы придумаем собственные, совершенно иные правила.
Поработаем над безопасностью, ревностью и доверием. Будем знать, что у нас есть право на свободу и только нам решать, пользоваться ею или нет. Дело в том, что общество всегда навязывало мысль, будто моногамия — это что-то, само собой разумеющееся. Но действительно ли она подходит всем и каждому? Как ни крути, человек полигамен и иногда ему нужен отказ от чертовых ограничений.
Натан выбрасывает тлеющую сигарету и закрывает окно. Я рассматриваю фигуру мужа, вспоминая, как несколько минут назад нуждалась в соединении наших обнаженных тел.
Никогда не было важным, являемся ли мы первыми и единственными друг у друга. Пусть бы Натан перетрахал сотню женщин, но не после меня.
— Чтобы прятать своих демонов, люди идут на измены, — продолжает муж. — Так ведь проще и безопаснее, если партнер ничего не узнает. Общество молча закрывает глаза на подобные вещи, в чем противоречит собственным же принципам о моногамии. В то время как свободные отношения считаются неправильными и аморальными.
Где логика, Влада?
— Не знаю.
— Я не хочу поступать так с нами. Хочу дать выбор. И тебе, и себе.
— Забавно, что у моего мужа появилась какая-то новая жизненная философия, а я о ней впервые слышу, — фыркаю в ответ.
— Я поделюсь, если захочешь.
— Вдруг она мне не подойдет?
Натан опускается на кровать и накрывает мое тело своим. Не в глаза смотрит, а в душу заглядывает. После сказанного он по-прежнему родной и близкий. Самый-самый.
Что со мной? С ним. С нами.
