Анушкин не отходил от раковины, надеясь, что холодная струя сможет повлиять на его изменившуюся внешность. Тимохин тем временем дрожащими руками пытался оформить изъятие оружия. Потом плюнул."
"К Егору подошла соседская девочка лет шести и, указывая на ТТ, спокойно заметила: «А правильно нам в детском саду говорят, что из-за игрушек только мальчишки дерутся».
Дисциплина в квартире рухнула.
— Шантрапа! У Тимофей Егорыча, прежнего квартального, все по струнке ходили!.. Кто за этот день рожденья платить будет?! — надрывалась Мария Ильинична, старожил квартиры.
— Это ж надо удумать! В форме, до зубов в погонах, а мостолыгами из кастрюли людей калечите!
Это была суровая правда. Первый удар подвернувшейся на полу сахарной косточкой достался в глаз Анушкину.
— В России всегда над писателями измывались, тетя Маша. Нам не привыкать! — исторически осмысливал происходящее Анушкин.
— Извиняюсь, — зло буркнул Егор и привстал.
— …На сегодня все?!! — раздался крик и стук захлопнувшейся двери.
Это проснулся еще один сосед. Он работал таксистом в ночную.
— Сейчас бить будут, — прошептал Егор Тимохину. И они втроем постарались побыстрее исчезнуть.
Отмылись, отписали рапорта, отсоставляли документы только к вечеру. Паренек оказался известной в определенных кругах личностью по прозвищу Сопля. Во всесоюзном розыске за прокуратурой Балашихинского района города Москвы он именовался гражданином по фамилии Добрый. На редкость быстрая баллистическая экспертиза показала, что ствол «работал» за неделю до задержания в Куйбышевском районе.
Когда Тимохин и Якушев пришли в себя, в кабинеты районного уголовного розыска было не войти: руководство ГУВД вплоть до зама, руководство РУВД с начальником, сотрудники УУРа — отделов трех, сотрудники ОУРа… Самый нужный — следователь прокуратуры пытался объяснить, что нужно для того, чтобы грамотно оформить задержание. Его слушали лишь первые минуты, а затем все завертелось невпопад и само собой. У Доброго раз двадцать спрашивали фамилию, угрожали арестом — можно подумать, он надеялся на подписку о невыезде.
Якушев пробрался к следователю и сочувственно сообщил: «Мы пошли? На днях вызовешь, допросишь». Прокурорский безразлично махнул рукой. Уходя, Тимохин успел шепнуть Доброму: «На очной ставке поближе познакомимся, перекурим… Извини, сейчас не до тебя и не до нас». Добрый руками в наручниках размазал кровь по скуле и попросил: «Чаю принеси… индюху».
