У мессенцев же отдыха не было. Их некому было сменить, и им негде было отдохнуть. Буря не затихла ни на минуту. И так, под грозой, под холодным ливнем, без сна, без еды, мессенцы сражались три дня и три ночи. Они отбивались, не опуская рук. Спартанцы не давали им передышки. У женщин, непривычных к войне, уже не было больше сил. Голод, жажда, нечеловеческая усталость одолевали несчастных защитников Эйры. Аристомена мучила рана так, что кровавая тьма порой застилала ему глаза.
Видя все это, жрец Феокл безнадежно опустил меч и подошел к Аристомену.
– Зачем страдать напрасно? – сказал он. – Мессении определено пасть: пифия предсказала нам гибель – трагос напилась из Неда. Бог ведет меня к концу вместе с отечеством. А ты, пока жив, спасай мессенцев, спасай себя!
Феокл сказал это, снова взмахнул мечом и бросился в самую гущу битвы.
– Не вечно вам угнетать мессенцев! – кричал он. – Не вечно!
И, яростно размахивая мечом, он принялся разить спартанцев. Так, в самой жаркой битве, Феокл был смертельно ранен. Он упал и умер среди груды тел убитых им врагов.
Аристомен, увидев, что его друг и соратник погиб, понял, что дальше бороться бесполезно. Ни доблесть, ни мужество, ни горячая до отчаяния любовь к отчизне не спасут Мессению. Усталым, охрипшим от горя голосом он отдал приказ. Те доблестнейшие, что еще сражаются, пусть продолжают битву. А всем остальным мессенцам он велел взять женщин и детей и следовать за ним. Охранять тыл он поставил своего сына Горга и отважного воина Мантикла, сына Феокла.
Аристомен вышел вперед и встал перед вражескими рядами.
Он стоял бледный, с погасшим взором, с высоко поднятой головой. Не глядя на врагов, которых ненавидел и презирал, Аристомен опустил свое копье. Этим он показал, что оставляет город и требует пропустить их. Спартанцы молча расступились.
– Не надо доводить ожесточенных людей до последнего отчаяния, – сказал Эка военачальнику Эмпераму.
Но Эмперам и сам не решился бы в такой час поднять на них руку.
Аристомен первым вышел из города. Выйдя из ворот, он сразу поник головой, будто не в силах больше держать тяжесть своих тронутых сединой кудрей.
Мессенцы, подавленные, печальные, покорившиеся несправедливой судьбе, последовали за ним. Женщины громко заплакали, и плач их еще долго мешался с шумом и грохотом дождя…
Так покинули мессенцы свой последний город. Им больше не было места на Пелопоннесе.
Расплата за предательство
Весть о том, что спартанцы взяли Эйру, разнеслась по всей Элладе. Пришла она и в Аркадию.
