– Ничего особенного, – хмыкнул тот, кого я считала если не другом, то, по крайней мере, приятелем. – Пара-тройка боевых заклинаний, не самого высшего уровня, к сожалению, но тоже неплохих и очень действенных. Плюс магическое осушение и полное обездвиживание. Твой резерв пуст, и шевелиться ты еще не скоро сможешь. Так что даже не надейся сбежать – портал все равно не построишь и на помощь не позовешь. Лежи смирно и делай что скажу, – дольше проживешь.
Создатель, что он несет, а главное…
– Зачем? – едва ворочая непослушным языком, пробормотала я.
Я не понимала, действительно не понимала, для чего Натан все это затеял? Не выдержал учебной нагрузки и просто сошел с ума? С отличниками такое случается…
– Зачем? – выплюнул Скер, и лицо его исказилось от отвращения. – Ты еще спрашиваешь? Ты? – Он резко выдохнул, видимо, пытаясь взять себя в руки, и произнес уже спокойнее: – Аланса Фаерай – моя мать.
– Сочувствую."
"А что я могла еще сказать?
– Себе посочувствуй, Вингнор, – злобно оскалился Натан. – Из-за тебя все случилось: и мать арестовали, и алоцвет погиб.
А она ведь для меня старалась…
Голос Скера неожиданно дрогнул, а взгляд стал горьким и потерянным. Он судорожно взлохматил пятерней волосы и уставился куда-то поверх моей головы.
– Я ведь очень слабый маг, зубрежкой в основном беру. Ну и тем, что мать умеет договариваться с преподавателями. Когда я родился, искра дара едва тлела. Что только мать не делала, каких только специалистов не вызывала – все оказалось бесполезно, и тогда она оставила меня на попечении родни, а сама отправилась за алоцветом.
Мечтала, чтобы я стал высшим архимагом, а потом и королевским советником. И твоей огненной твари цветок подсунула ради меня. Чтобы лепестки наконец-то поменяли цвет и стали алыми. Не для себя, для меня, понимаешь? А ты… Ты все испортила. И теперь мать – в тюрьме.
Тяжелый взгляд в мою сторону, и лицо Скера снова ожесточилось.
– Но я все исправлю. Она старалась для меня, а я позабочусь о ней. Я следил за тобой, хотел после бала перехватить, но ты куда-то исчезла.
Тогда я решил на каникулах караулить. Каждый день в общежитие приходил. Ждал. И мне наконец-то повезло! Уверен, ты соврала, что алоцвет уничтожен, наверняка спрятала его где-то. Для себя. Ничего… Я знаю, цветок может переноситься к владельцу. Буду держать тебя здесь и пытать, пока не призовешь его и не пожелаешь, чтобы мою мать освободили и сняли с нее все обвинения. Искренне так пожелаешь. От всей души. Чтобы желание это непременно исполнилось.
