Тогда оставьте в покое Татьяну, вы ее только еще больше напугаете. Не надо пытаться влезать в это дело и что-то узнавать. Вы можете мне это обещать?
Она улыбнулась:
– Я постараюсь. А если я все-таки… что-то узнаю?
– Обращайтесь к следователю Лучкову или чародею… – Аверин вдруг понял, что даже не спросил у Леднева, кого тот прислал. Впрочем, это не имело значения, никого из чародеев Управления, кроме Любавы, новоиспеченный глава лично не знал, и в этом вопросе ему приходилось полностью полагаться на заместителя.
Тот, однозначно, должен был прислать лучшего.
– Хорошо, – она кивнула. – Когда вы вернетесь?
– Как только закончу с другими делами. И я надеюсь, что до этого времени никто не наделает глупостей.
Закончив пробежку, Аверин вернулся в буфет. Тот уже начал наполняться прибывшими на завтрак преподавателями. Некоторых Аверин знал прежде, других успел запомнить, поэтому со всеми дружески здоровался. А с Натальей Андреевной даже обменялся несколькими любезными фразами. И оба сделали вид, что сцены в коридоре попросту не было.
Найдя свободный столик, он сел и сделал заказ. Перед отъездом оставалось только ввести Лучкова в курс дела.
Наконец следователь появился, и с ним – пожилой господин с аккуратной седой бородкой клинышком. Аверин смутно помнил его – несколько раз видел на совещаниях Управления. Владимир уже сообщил имя чародея – Андрей Александрович Сакиркин. И хорошо отрекомендовал его. Аверину оставалось лишь поверить: ознакомиться с послужным списком чародея времени уже не было.
Он поднялся навстречу подчиненным и тепло поприветствовал обоих.
– А вас особенно рад видеть, Андрей Александрович, – добавил он, – надеюсь, вы сможете разобраться во всех хитросплетениях чародейских заклятий и уловок.
– Уверен в этом, – широко улыбнулся чародей, показав сияющие белизной зубы, и Аверин невольно задумался, что они такие же фальшивые, как и внешность Натальи Андреевны. Как же все-таки с чародеями непросто. В Управлении нужно будет посмотреть настоящее фото Сакиркина в документах.
– И я не сомневаюсь, что в нашей дорогой Академии мне окажут всестороннюю помощь и поддержку. Эх, жаль, конечно, старину Ивана Григорьевича, ужасно жаль. Со всех сторон прекрасный был человек. Порядочный, умный, колдун, каких поискать, и ректор из него отменный вышел. А женщины-то как его любили, эх…
– Вы хорошо его знали? – полюбопытствовал Аверин. Возраст Сакиркина по его виду определить было невозможно.
