Потому что к отцу, по распоряжению главврача никого не пускали. И все мои уверения, что я его дочь и имею право, никак не помогали. Все твердили, что он в реанимации, а туда даже родственников не пускают. Услышав про реанимацию, я , наверно, очень сильно побледнела, потому что Сергей тут же подскочил, усадил меня на кушетку и зарычал зверем на регистраторов и охрану, чтоб привели врача.
Клянусь, даже меня мороз по коже продрал, а я девушка очень закаленная в этом плане. Годы жизни с отцом и годы работы с Носорогом свой отпечаток накладывают.
Ко всему привыкаешь.
Но такого страшного рыка я до этого не слышала. Все впечатлились, поняли, что перед ними не агнец божий, и забегали. А Сергей отошел в сторону и сделал пару звонков. После одного из них к нам спустился молодой худенький мальчик, оказавшийся тем самым Рустамом Махмудовичем, а еще через некоторое время прибыл наряд полиции, причем не местных, а областных, как я поняла. Потому что, когда, минут через десять, появились местные, то очень удивились такому столпотворению.
Короче говоря, все шумели, бряцали оружием и мерялись достоинствами, Потом приехала Марина и начала падать в обморок и заламывать руки, главврач, который, как я поняла, был либо подкуплен, либо просто имел свой процент от будущего куша, кричал, чтоб все покинули помещение, а по его бегающим глазам я понимала, что ни в коем случе нельзя ему позволить оставить отца в больнице. Хотя, после такого шума, вряд ли он на что-то решится, но.
.. Мало ли... У отца слабое сердце, все что угодно может произойти. В итоге Сергей переговорил еще раз по телефону, передал трубку местному начальнику полиции, которого с главврачом связывали, похоже, или родственные или дружеские отношения, очень уж он показательно не обращал внимания на наши справедливые требования, и тот, после короткого разговора, замолчал и снял своих людей с объекта.
Марина упала в обморок по-настоящему, но всем уже было не до нее.
Я побежала в палату к отцу и застала этого невозможного человека за флиртом с симпатичной медсестрой!
У меня даже руки опустились.
И такое зло взяло! Мы там, понимаешь, его жизнь спасаем, а он ни сном ни духом! Развлекается!
Правда потом я поняла, что первое впечатление было обманчивым, отец явно чувствовал себя не очень хорошо. Но действие того препарата, которым его здесь пичкали практически сутки, уже ослабло. И он находился в своем уме. И твердой памяти.
