И теперь девушка мечтает, чтобы его привлекли по статье «Доведение до самоубийства», если нельзя припаять убийство. Из мести. За то, что Юрочка пренебрёг её, Ритиной, любовью.
Загасив сигарету в пепельнице, я поднялась с дивана.
– Пойду взгляну, как там Инна Николаевна. И за Никитой нужно проследить, чтоб не лез, куда не следует.
Лора осталась в оранжерее, а я спустилась вниз. Уже на лестнице столкнулась с Раисой Львовной.
– Внучка варежку потеряла. Только что дочь звонила, просила посмотреть, – пояснила она, но по выражению её лица я заподозрила, что наверх Раису привело любопытство.
– Не видели в оранжерее варежку розовую?
– Нет, – ответила я. – Может, и лежит где-нибудь, среди кадок.
– Пожалуй, поищу.
Я отыскала крёстную. Она полулежала на диване и листала какой-то яркий журнал. В ногах её сидел Никита и с рассеянным видом рассматривал другой. Я решила пока не говорить Инне о сообщении Лоры. К тому же прямой вины Юры в смерти Анны нет. Просто у женщины были расстроены нервы: смерть мужа, потом ссора с возлюбленным.
Вот она и выпила снотворное, чтобы успокоиться, и случайно превысила дозу. Или не случайно? Интересно, они и в самом деле были любовниками, или это всего лишь Лорины измышления?
Увидев меня, Инна Николаевна робко спросила:
– Не пора ли нам восвояси, Ксюш? На улице ночь уже.
– Не положено, – ответил за меня Никита. – Полиция просила никого не покидать дом.
Крёстная протяжно вздохнула:
– Больную старуху могли бы и отпустить.
Я открыла рот, но сказать ничего не успела: дверь распахнулась и в комнату влетела Раиса Львовна с сияющим совсем не к месту лицом.
– Ну, как вы, милочка? – ласково спросила Аристархова крёстную. И, не дожидаясь реакции Инны Николаевны, сама же ответила: – Вижу, вижу, что вам уже лучше. Выглядите неплохо. Полицейские пока не беспокоили?
Никита и крёстная одновременно помотали головами. Раиса продолжила:
– А меня уже допросили. И я им всё как есть рассказала.
– Что же такого нового вам удалось узнать? – удивилась я.
– А то, что бедную Анну убили грабители.
– Какие грабители? И потом,… она ведь сама отравилась снотворным.
– Вот и Алла твердит, что сама. Дескать, довела мужа до смерти своими поганками, и совесть её вконец загрызла. Только я вам вот что скажу: убили её. Никакое это не самоубийство, поверьте наблюдательной женщине!
– Откуда это вы знаете? – пискнул Никита довольно нахально.
