Пройдя сквозь бриллиант, они достигают глубинных слоев души. Большинство людей этого не чувствуют, может, и никто на земле этого не ощущает. Кроме него. Драгоценные камни говорили с ним, шептались, дарили силу и мудрость.
Вдохновение сегодня подарят ему не карты, а бриллианты.
Диоген все так же смотрел в голубой бриллиант. У каждого камня свой голос. Этот камень он выбрал за его мудрость. Сейчас Диоген выжидал, шептал что-то камню, старался вызвать его на разговор.
Наконец бриллиант заговорил. Ответив на вопросы Диогена, прошептал ему что-то, в темноте едва слышно прозвучало эхо.
Ответ Диогену понравился.
* * *Виола Маскелене прислушивалась к доносившемуся снизу странному бормотанию, напоминавшему не то молитву, не то монотонное пение. Звук был таким тихим, что разобрать она ничего не могла. За этим последовало взволновавшее ее получасовое молчание. Потом она услышала звук, которого боялась: заскрипел стул, и раздались медленные осторожные шаги человека, поднимавшегося по лестнице.
Нервы предельно напряглись, мышцы дрожали, готовые к отпору.
Раздался вежливый стук в дверь.
Она ждала.
– Виола? Я бы хотел войти. Пожалуйста, обойдите кровать и встаньте в дальнем углу комнаты.
Она поколебалась, но сделала, как он просил.
Он говорил, что убьет ее на рассвете, однако не сделал этого. Солнце уже закатилось, приближалась ночь. Что-то произошло: его планы изменились. Или, что более вероятно, изменились не по его желанию.
Дверь отворилась, и она увидела Диогена. Выглядел он по-другому – не так безупречно.
Лицо покрылось пятнами, галстук сбился на сторону, рыжеватые волосы слегка взлохмачены."
"– Чего вы хотите? – хрипло спросила она.
Он не спускал с нее глаз.
– Я начинаю понимать, чем вы привлекли моего брата. Вы, конечно же, хороши собой, умны и темпераментны. Однако меня удивляет другое ваше качество: вы лишены страха.
Она не удостоила его ответом.
– Вы должны бояться.
– Вы сумасшедший.
– Тогда я подобен Богу, потому что если Бог существует, Он и сам сумасшедший.
Никак не пойму, почему вы не боитесь. То ли храбры от природы, то ли глупы или попросту лишены воображения и не можете представать собственную смерть? Вот я могу ее представить и представлял во всех подробностях. Когда смотрю на вас, я вижу мешок, наполненный костями, кровью, кишками и мясом, и все это прикрыто хрупкой оболочкой, которую так легко проткнуть или разодрать. Мне не терпится это сделать.
Он пристально в нее вглядывался.
