Таня падала и сквозь белую клейкую массу, заполнившую ее сознание, понимала, что не сможет произнести подстраховочное заклинание и заклинание смягченного падения. В мыслях все путалось, мешалось. Не было ни страха, ни удивления. Ей почему-то казалось, что она падает не вниз, а вверх. И вообще не падает, а скользит по бесконечному золотому волосу, который сплетается с лучами солнца."
"Внизу же или вверху – там, куда устремляется ее полет – дрожит металлическая мачта, к которой изредка привязывают резервных драконов.
Странная, неостановимая сила притягивает Таню именно к этой мачте, хотя, следуя всем расчетам, упасть она должна была совсем в другой части поля. Она упадет, и мачта пронзит ее насквозь. Даже магии Ягге не залечить такой раны.
«Кто это меня сглазил? Аббатикова? Маланья Нефертити? Лизхен Херц? Энтроациокуль?» – мелькнуло у Тани на миг, но и это было уже как-то неважно. В конце концов, так ли обязательно знать, кто помог поставить последнюю точку, если нить твоей жизни все равно тянется с небес?
Бейбарсов с криком вскинул свою трость, но смог лишь немного приостановить падение Тани.
Магия, противостоящая ему, была гораздо сильнее. Трость Бейбарсова треснула.
Силовая защита поля брызнула магическими осколками. Это Ванька разнес ее двойным Искрисом фронтисом и ворвался на поле на ревущем пылесосе. Стремительная точка пылесоса метнулась наперерез Тане. Ванька схватил Таню за запястье. Некоторое время пылесос был в свободном падении, а затем Валялкин газанул до упора. Длинная реактивная струя вырвалась из трубы.
Двигатель взревел. Однако это ничего не изменило: магия была сильнее. Они как падали, так и продолжали падать. Разве что Ваньке удалось немного отклонить Таню от металлической мачты. Возможно, теперь им удастся упасть на песок и хотя бы выжить. Но не успела робко забрезжить надежда, как тетя Настурция поднесла к глазам лорнет.
– Нет, вы видели! Джон Вайлялька спасает эту авантюристку! И на чем? На пылесосе, который эльф-дворецкий украл у меня месяц назад! Его возмутило, видите ли, что я задержала старые ботинки, полагавшиеся ему за пятьдесят лет службы! – сказала тетя Настурция, обращаясь к Графину Калиострову.
– Возмутительно, мадам! Разделяю ваше негодование! Слугам совершенно нельзя доверять! – сказал Калиостров, все еще зелененький после предыдущего поцелуя и не совсем пришедший в себя. – И что вы собираетесь делать? Вернете пылесос себе, когда они
опустятся на поле?
– Ни в коем случае. Я верну его прямо сейчас.
