Я был в службе охраны его отца, а потом меня перевели к сыну, и таким я Рустама Белова не видел никогда. А у него я уже пять лет тружусь. Смахнув пепел, он усаживается пониже в кожаном кресле и прикрывает опухшие глаза.
—Спасибо, что я не ждал тебя долго несмотря на то, что сегодня твой выходной, — утробный голос разрезает пространство.
—Белый, я всегда готов, ты ведь это знаешь.
Открыв глаза, он пристально смотрит на меня и шепчет:
—Знаю. У меня к тебе дело, доверить которое я больше не могу никому, хотя бы просто потому, что ты единственный в моем окружении так долго, и я только тебе могу вверить свою дочь.
Дыхание простреливается. Сквозное навылет. Я замираю, запрещая себе прямо сейчас представлять ту, что так настойчиво всплывет в моей голове чаще, чем мне бы того хотелось. Не сейчас. Не тут, где мои эмоции непозволительная роскошь, не перед ее отцом. Не думать о ней, не думать.
Светлана Белова — это яд, отравляющий мое тело. Я стараюсь не пересекаться с ней, стараюсь не вдыхать шлейф ее идеальных духов, я запрещаю себе даже выбирать шлюх, похожих на нее, чтобы в голове не всплывал ее образ, чтобы хоть дышать мог нормально.
Не так давно она съехала на свою квартиру в центре, потому что ей было бы проще жить рядом с универом, и я с облегчением вздохнул полной грудью. А затем снова прошелся по всем кругам ада, потому что одно дело подсесть на героин, а другое дело не получить очередную дозу и мучиться в конвульсиях.
Было бы проще ее ненавидеть, я даже рисовал себе выдуманный образ в голове, накручивал, какая она стерва, но и тут провал.
Милее и добрее человека я не видел никогда. Несмотря на горы бабла, что были в семье Беловых, несмотря на дедушку-мэра и влиятельного отца, она оставалась ангелом во плоти. И этот ангел часто представал в моих мыслях в голом виде, распластанной на кровати с широко расставленными ногами. Порой мне казалось, что я могу чувствовать вкус ее кожи, просто проходя мимо улыбающейся и всегда открытой к общению девицы.
Она же смотрит на меня своими колдовскими газами и меня ведет.
От ее вежливости, от красоты, от умения себя преподнести. Брат у нее отбитый, конечно, но она — эталон, от которого у меня стоит. Воспитанная, нежная, ласковая и одурманивающая своей уникальностью. На нее подсесть — проще простого. Я думал, что таких не бывает, но вот уже пять лет я никак не могу избавиться от наваждения. Как увидел ее тогда в белом сарафане в свой первый рабочий день в этом доме, так и пропал."
"Любимая дочь своего отца.
