Пахло дымом дальнего костра, озерной водой и ветчиной из банки…
— Я не знаю, думал ли Корсаков о своей матери в детстве, но в юности — думал наверняка, — начал Мещерский. — И вопрос: почему же она его бросила, отказалась от него и вообще, кем она была, кем был его отец — для него был, наверное, самым больным во все времена. Человек он одаренный, талантливый, действительно, наверное, материнские гены в нем сказались — поэтому и добился в жизни всего, чего хотел. Добился для своих лет многого.
Мне кажется, вам, Шура, а точнее, уже не вам, а столичному следователю не мешало бы встретиться с его друзьями по джазовому ансамблю, или как там это у них сейчас называется.
Они бы, наверное, много больше рассказали о Корсакове как о музыканте. — Мещерский помолчал. — В общем, даже то, что, когда он случайно встретился с Мариной Ивановной и та его выделила из общей массы и заинтересовалась им, — уже говорит в его пользу: человек он неординарный.
Мы с Вадькой спорили как-то однажды: не является ли их взаимное влечение результатом неосознанного родства, голоса крови, так сказать… Думаю, нет, это нечто иное.
Наталья Алексеевна говорила нам о «внутренней встрече инстинктов». Мне кажется, Корсаков, хотя он в этом и не признается, был предрасположен к тому же самому «отклонению», что и его мать. Садомазохизм, да… Опять же гены… Словом, было в наклонностях матери и сына нечто общее, и этому удивляться не надо. Удивительно другое.
— Что? — спросил Сидоров. — Кстати, забыл сказать — по делу генетическую экспертизу будут проводить, установление родственной связи.
Черт-те сколько это стоит, но будут. Потому как дело громкое и на контроле на самом верху.
— Удивительно то, ребята, что они вообще встретились, — продолжал Мещерский. — Я думаю, это поразило и Корсакова, когда он узнал. Сама их встреча — вроде бы чистейший случай, а вместе с тем… Вот говорят: «Ему на роду написано…», «Его судьба такая…» Ну как тут не призадуматься, а? Вот нам с вами на нашем пути много ли попадалось женщин, равных по известности Марине Ивановне? Да ни одной! Это все равно что мечтать о луне в роли любовницы.
А Корсакову на роду было написано такую женщину встретить. Мало того — стать ее любовником. Она сама этого хотела, выбрала его. Это ли не судьба, что свела их вместе?
СУДЬБА… Это слово для Корсакова очень многое значит. Он его твердил постоянно. Именно им и тем, что он под ним подразумевает — безысходность, безволие, предопределенность, — он и стал одержим.
