— И это тоже, — кивнул Даниил. — Но в первую очередь мы должны успокоить людей. — Митрополит кивнул на бурлящую толпу. — Я должен обратиться к пастве.
— Это очень вовремя, — признал градоначальник. — Скажу откровенно: мы опасаемся беспорядков.
— Их не будет, — твердо пообещал Даниил. — Дайте громкоговоритель.
Он вышел к ограждению и несколько секунд молчал, ожидая, что возбужденные люди немного притихнут."
"— Братья и сестры! — Голос Даниила необычайно легко перекрыл остатки шума, пролетев над головами людей так, что мегафон в руках митрополита показался ненужной игрушкой.
Глеб вздрогнул.
Несмотря на страх перед террористами, заложники не хотели, чтобы дети видели то, что происходит в храме. Один из них, пожилой мужчина, набрался смелости сказать об этом Цезарю и получил презрительное согласие на перемещение малолетних узников в отдельное помещение. Взрослые были вынуждены смотреть или, как минимум, слушать то, что устроили в святом месте сатанисты.
Три обнаженные женщины, похотливо извивающиеся в свете черных свечей.
Пронзительное пение, тональность которого резала слух, а содержание — душу. Кровь шакала, щедро окропившая алтарь, горящие иконы и голый Цезарь, неистово насилующий молодую девушку.
— Слава Сатане!
Стоны боли или наслаждения.
— Да сгинет Назаретская скверна!
Черный факел затрепетал в сантиметрах от лица совокупляющейся девицы.
— Да придет в наш мир Хозяин и воцарится на троне своем вечно!
Цезарь изогнулся, извергая из себя всю ярость Люцифера, и тут же вскинул над головой поднесенный Ржавым кинжал.
— Кровь добровольной жертвы откроет ворота нового мира! Мы ждем вас, боги Бездны! Мы ждем тебя, Люцифер! Пусть Темные Тропы приведут тебя на твою Землю!
И длинное лезвие погрузилось в грудь девушки.
— И сила наша не в проливаемой крови, а в истинной вере. Сила наша в том, чтобы идти указанной Им дорогой. Чтобы идти вместе. — Из глаз митрополита Даниила текли слезы. — Вот о чем должны мы думать. Думать и надеяться на Него! Обращаться к Нему в минуты радости и горя! Черпать любовь Его и не сходить с истинного пути! И пусть молитва поможет нам! На колени!
— Я не понимаю, — прошептал мэр.
— Что он хочет? Зачем?
Люди начали опускаться на колени.
— Откройте свои сердца! Откройте свои души! Обратитесь к Нему! И Он поможет!
Толпа молчала. Молчала, склонив головы, и от них, от шепчущих молитвы людей, начала медленно подниматься мощная, яростная, почти физически ощущаемая волна.
