И прежде, чем кто-то из нас смог придумать подходящий ответ на эту дымящуюся кучу дерьма, он кивнул и вышел, сдержанно хлопнув дверью. Послышались удаляющиеся размашистые шаги. Бреслин спешил к Маккэнну с благой вестью.
Стив нагнулся и подобрал фото семейства Мюррей.
— Я думал, что Маккэнн спекся. Когда показали ему эту фотографию. Я действительно думал…
— Я тоже. Это должно было сработать.
Я позволила себе несколько секунд поразмышлять, что все-таки классно мы провели этот допрос.
Как здорово работали. Я и Стив. Как читали мысли друг друга. На считаные секунды я позволила себе увидеть, что теряю.
— Без комментариев, — сказал Стив. Он сунул фотографию во внутренний карман, аккуратно, как будто она могла еще когда-нибудь пригодиться.
— Мы должны были сообразить.
Мы должны были сообразить все давным-давно, как только Люси заикнулась о тайном ухажере. Мы гонялись за воображаемыми гангстерами, разыгрывали драму с продажными копами, плели запутанные версии, когда очевидное прыгало перед нами и махало ручками, стараясь привлечь к себе внимание.
— Какой же я идиот. Как я мог оставить тот поиск на экране, — сказал Стив. — Сутки на ногах, шеф дернул нас, и я лажанулся.
— Я ничем не лучше. Хотела выпотрошить Бреслина и сама же спалилась. Не расстраивайся.
— Если бы я не погнал нас по этому дурацкому пути с бандитами…
— Даже если бы не погнал. Я не уверена, что мы бы разглядели.
Стив как-то сказал: Бреслин привык к тому, что он хороший.
Каждая его история основывается на этом убеждении. И так не только у Бреслина. Любой детектив знает, просто уверен, что мы, детективы, — хорошие. Без этого убеждения невозможно смириться с закоулками нашей профессии, в которых прячется темный осклизлый ад. Бреслин — продажный, Маккэнн — продажный. Такое мы могли представить. Есть, были и будут полицейские, которые выбрали эту дорожку. Издержки профессии. Но полицейский — убийца, тот, кого мы ловим, это уже что-то совсем другое.
Это весь мир переворачивает с ног на голову. Даже мой. А уж я-то давно уложила у себя в голове, что не все полицейские — хорошие ребята. Но когда доказательство очутилось прямо перед глазами, не сумела ничего разглядеть.
Когда Бреслин и Маккэнн на лестничной площадке шептались, как бы поскорее свернуть расследование, даже ребенок мог бы догадаться, что к чему. А мне и в голову не стукнуло.
