Я просидела в карете минут десять и поняла, что не останусь там больше ни минуты. Вышла и позвала Михеля, начальника охраны. Велела подвести мне баронского коня. Но Михель сказал, что дамских седел у них нет. Я молча пошла в грузовую карету, там вместе с Улей переворошили чемоданы барона, нашла его чистые и, похоже, ни разу не надеванные лосины. Натянув их и игнорируя взгляды мужиков, с пенька у дороги взгромоздилась кое-как на это транспортное средство на четырех копытах.
Верховой ездой я занималась давно, не очень долго и не могу похвастаться кавалерийской выездкой.
Но, надеюсь удержаться в седле, вариантов все равно нет. В дормез к барону посадили его слугу Клауса. И мы опять двинулись. К вечеру мы должны были достигнуть небольшого городка, после него до поместья Нойфель нам оставалось около полутора суток. За час до въезда в город барон скончался.
Вероятно, надо было поскорбеть о нем, чисто по-человечески, но я не могла. За смерти замученных девчонок этот садист заслужил свой конец.
Я сухо распоряжалась дальнейшим. Мы сразу свернули к местному гробовщику и, выбрав недорогой гроб (все равно в поместье в склепе ждёт его роскошный), оставили тело барона на попечение до утра местному бальзамировщику. За всей этой суетой я и не видела, как Михель что-то торопливо пишет и отправляет одного из солдат куда-то в путь."
"Благодаря тому, что Михель отправил в поместье гонца с печальной вестью, нас уже там ждали и приготовления к похоронам шли вовсю. В городке, где мы остановились в крайний раз, на постоялом дворе я велела местной прислуге вымыть дормез основательно и проветрить.
Всю ночь карета проветривалась. А я заказала ванну в номер и наслаждалась горячей водой. За полдня в седле пятая точка болела основательно. Как завтра ходить буду? Я та ещё наездница, чего уж там.
Заказала плотный ужин для всех, велев приготовить утром, кроме завтрака, ещё и обед с собой. Предупредила Михеля, чтобы не играл тут в спецназ, никакого боевого охранения не выставлял, охранять больше некого, нас с Улькой вряд ли схитят, тощи больно и непрезентабельны.
Пусть люди хорошенько отдохнут, завтра, скорее всего, поедем и ночью.
Михель одобрительно покивал головой, значит, мои решения правильные. Оплачивала я все теми монетами из кошелька барона, который беззастенчиво стянула из кармана его камзола за эти десять минут, что пробыла в карете с его телом. Ему деньги теперь ни к чему, а мне надо о людях позаботиться.
