Ниша расширяется, точно огромный рот, готовый проглотить его. Буслаев видит, как блестит сбруя и пламя вырывается из конских ноздрей. Время замирает. Фиолетовые нити, связывающие Кводнона с Натой, Чимодановым и Мошкиным, утолщаются. Призрак жадно пьет из них энергию, готовясь к завершающей фазе битвы.
Дальше Мефодий слышит знакомый голос, повторяющий его имя. Он пытается узнать его, и ему это почти удается, но потом мысль, совсем верная по сути, уходит куда-то наискосок и вверх… И тут он видит, что Кводнон кричит и заваливается вбок…
Ирка, не задумываясь, метнула копье.
Произошло это спонтанно, неожиданно для нее самой. Она поняла, что сделала это, тогда лишь, когда копье уже отделялось от ее руки. Вспышка света была резкой, как удар кнута, и испепеляющей, как молния. Арей заслонил лицо ладонью, Мефодию же почудилось, что он ослеп.
Копье рассекло воздух и поразило всадника на рыжем коне в шею чуть выше щита.
Призрак взревел, откинулся назад и попытался выдернуть копье. Наконец ему это удалось, но вместе с копьем он вырвал из себя и призрачную жизнь.
Энергия иссякала. Три фиолетовые нити поочередно лопнули. Копыта коня, которые должны были коснуться Мефодия, коснулись его, но они не имели уже власти над материей. Мефодий ощутил лишь холод, когда они прошли сквозь него."
"Буслаев ощутил острую боль и схватился за шею. Он решил, что ранен и Арей зацепил-таки его своим мечом, но нет. Послышался звон. Ледяная змейка, выскользнув из раны, упала на пол и теперь пыталась скрыться в одной из трещин.
Антигон наступил на нее. Что-то хрустнуло. Тогда домовой кикимор убрал сапог – и Мефодий увидел раздавленный мак. У него на глазах мак посерел, потемнел и внезапно рассыпался пеплом.
Ирка бросилась к Мефодию и, помогая ему подняться, оттащила его от щели. Затем, едва понимая, что делает, обняла и поцеловала в щеку ближе к уху. Все вышло стихийно, она совершенно не собиралась этого делать.
Мефодий, недоумевая, пальцами коснулся места поцелуя.
– Даф? Это ты? – вполголоса спросил он, никого не видя рядом с собой.
Это короткое слово ударило Ирку как кнут. Она вскрикнула и выбежала из подвала. Ей чудилось, что мир, окружавший ее, рвется точно бумажный. Хотелось лишь одного – превратиться в лебедя и скорее умчаться отсюда, дав ветру затушить пожар, пылавший у нее внутри. За Иркой, укоризненно качая головой, засеменил Антигон.
– Мефодий Буслаев! Ты добрая, замечательная козявка! – мстительно сказал он.
