Да, асуры практически непобедимы, но у них тоже есть слабые места. Слабым местом Эрионара была я, и герцог решил мной воспользоваться. Он не мог спланировать этого заранее, ведь никто не знал, кто достанется мне в женихи, но после обряда… Да, он вел себя как-то странно, словно человек, поставивший сотню, а выигравший миллион. Слишком уж явное предвкушение было у него на лице, когда он отправлял нас с Деусом. Похоже, именно тогда он и начал строить свои злодейские планы!
""Планы изменились. Мне не нужна эта свадьба"" – вот что он сказал магу в той таверне, из которой я сбежала с Арлет и ее братом.
Как я могла забыть!
Я вцепилась руками в волосы и застонала. Только не это! Я не хочу, чтобы Эрионару причинили вред. Несмотря ни на что – не хочу!
Он все еще дорог мне.
***
Как и ожидалось, бессонная ночь не прошла даром. Утром я не могла поднять головы. Равнодушно взглянув на завтрак, вылезла из постели и потопала в ванную. Из зеркала на меня глянуло привидение с бледной кожей, всклокоченными волосами и темными кругами под глазами.
Да, такой ""красавицей"" я не была даже после студенческих вечеринок! А ведь сегодня мне предстоит встреча с Брейном. Он и так, наверное, ненавидит меня после всего, что случилось. Не хочу, чтоб он меня еще и жалел.
По случаю прибытия гостей и присутствия правителя все мои занятия были отменены. Поэтому я до обеда валялась в постели никем не потревоженная, вспоминая и анализируя слова Айренира. Я же не ослышалась? Он действительно говорил о мире между дроу и верами? Но как тогда в этот мир вписываются бессмысленные убийства моей охраны и подруги? Или здесь в ходу двойные стандарты? И что означает ""быть свидетелем в этом деле""? Что собирается предпринять Айренир? Отправится в замок Молний и расскажет все Эрионару? А тот рванет прямо к герцогу и потребует объяснений? Неужели своими словами я спровоцировала новый конфликт? Может, лучше было молчать?
От всех этих мыслей разболелась голова.
Наконец появились служанки, и все пошло по накатанной схеме: купание, притирания, маникюр, макияж, прическа.
Платье из муара переливалось всеми оттенками бирюзы и было расшито по подолу золотыми и серебряными узорами. Так уж повелось с древних времен, что серебро считалось мужским металлом, а золото – женским, но сочетание этих двух говорило о том, что их носитель – последний представитель своего рода. Так что я смело могла носить украшения из любых драгметаллов, жаль только, что мысль об этом не вызывала ни малейшего удовольствия.
