— Смотрите! Смотрите, что мы нашли! — раздалось у нас за спиной, когда мы с ином запихивали сундучок обратно в тележку, стараясь не потревожить при этом спящих малышей.
Оглянувшись, я увидела медленно приближающихся к нам тройняшек с малышом Ронтидом, то есть, Ронтом, семенящим рядом, держась за юбку Льюлы. Я почувствовала вину, что, занятая письмом и тайником, выпустила их из поля зрения, и порадовалась, что с ребятишками ничего не случилось.
Сами же тройняшки волокли что-то круглое и зелёное в чём-то, напоминающем сетку.
Им явно было тяжело, но они упорно волокли это что-то к нам. Кинувшись на помощь, я обнаружила в сетке, словно сплетённой из стеблей, арбуз. Самый настоящий, огромный арбуз.
— Там поле с арбузами, — пыхтя, пояснил Сев — я решила даже думать о детях по-новому. — За полем с рожью.
Так вот как эти растения называется! Мне даже неловко стало — тройняшки знают, а я нет. Но они — маги растений, у них и занятия совсем другие были.
— Прямо на земле, не в теплице! — восхитился Нев.
— Только они ещё ма-аленькие, с кулачок. А мы вырастили!
— А я сетку сделала, — похвалилась Льюла. — Крепкая получилась, не рвётся.
Да, вот так странно сочеталась их магия. Близнецы могли выращивать растения, за несколько минут превратить семя в цветок, дерево или спелый овощ, но ничего изменить в нём не могли. Зато Льюла могла, меняла и цвет, и форму, и качества — но сама ничего вырастить быстрее, чем заложено природой, не могла. Зато втроём они совершали настоящие чудеса.
Мы разбудили Велу и уселись есть редкое лакомство. В нашем климате арбузы на открытом воздухе не росли, точнее — не вызревали. Тут либо теплицы делать, либо магу постараться, либо привозить издалека. В любом случае — удовольствие дорогое, и даже в семье герцога — не частое и сезонное, а для простых людей вообще недоступное. А здесь они просто в поле растут, подумать только!"
"Я рассказала детям нашу легенду — кому я теперь мама, а кому тётя, — и назвала наши новые имена.
Старшие отнеслись ко всему на удивление серьёзно, даже шестилетки понимали, что такое смерть, и что случилось этой ночью с нашими близкими. А малыш Ронт понял лишь, что мы прячемся от страшилищ, и теперь наши имена звучат короче, а я теперь понарошку буду его мамой. Этого было достаточно. Младшие вообще ещё говорить не умели, даже двухлетняя Лана лопотала что-то на своём, детском, малопонятном, не проболтаются.
