Там, за стеной станции, в машинном зале гудели и бились турбины, вырабатывая электроэнергию. Лидия Храмова шла по нижнему ярусу наружной технической галереи. Даже сквозь толщу бетона ощущался рокот мощных турбин. Девушка шла, придерживаясь рукой в толстой рукавице за ограждение и прикрывая лицо краем платка. Густой туман, поднимавшийся над водой, колол лицо ледяными иголками."
"Дойдя до середины галереи, девушка оглянулась. Что за чудеса? Где же Федор Арсеньевич? Там его из главка к телефону требуют, а тут не дозваться.
Неужели прошел всю галерею и ушел в машинный зал через другую дверь там, в конце? Храмова кинулась вперед, оскальзываясь на мокром обледеневшем бетоне. Дело-то важное. Главный инженер в отъезде, а Филиппов за него остался. Почему она вдруг бросила взгляд вниз, Лидия потом не смогла объяснить. То ли померещилось что-то, то ли сердце подсказало. А ведь она неравнодушна была к заместителю главного инженера. Федор Арсеньевич слыл красавцем у них на ГРЭС, многие женщины и девушки засматривались на него и тайком вздыхали.
Высокий, стройный, с кудрявым чубом, почти как у казаков, строгие красивые усы и темные выразительные глаза, которые могли смотреть то насмешливо, то строго и гневно, а то и удивительно ласково. И таяли женские сердца от таких взглядов. Может быть, и сердце подсказало ей в тот момент бросить взгляд на нижний ярус.
Филиппов лежал на боку, неестественно разбросав руки. Под головой расплывалось пятно крови. Лидия задохнулась от испуга и не могла вымолвить ни слова, только жарко дышала, прикрывая рот рукавицей.
И только когда до нее стала доходить реальность происходящего, весь ужас, она закричала и бросилась назад в машинный зал, где была дежурная смена, где были люди. И, даже забежав в помещение, Храмова не сразу смогла выдавить из себя слова. Но по лицу девушки было понятно, что случилась беда, что произошло что-то страшное.
Сосновский на легкомоторном «У-2» прибыл на военный аэродром «Вторая речка» Владивостока, где его уже ждала машина.
Меньше чем за час машина доставила оперативника на Артемовскую ГРЭС. Следователь и судмедэксперт были еще на месте, они заканчивали писать протоколы. Тело, накрытое простыней, лежало здесь же, у двери машинного зала. Предъявив удостоверение так, чтобы этого не видели сотрудники ГРЭС, Михаил негромко сказал:
— Предупреждаю, о том, что к этому делу имеется интерес НКВД, потому никому ни слова. Ваше начальство в районном отделе милиции об этом уже предупреждено.
