Прикрываю за собой дверь, окидывая взглядом Наталью, которая с бокалом вина в руках расположилась в удобном кресле с высокой спинкой. Умная всё-таки женщина. Я полагал, что это вино будет выплеснуто мне в лицо. Но еще не вечер.
— Добрый вечер, — здороваюсь я, снимаю пиджак, вешая его на спинку кресла."
"Сегодня Наталья опять в каком-то балахоне с вышивкой на груди и рукавах. Прям Аленушка из той же сказки. Только губы агрессивно вишнёвые. И снова неуместная бижутерия на груди. Что-то в виде чёрного жгута с металлическими палочками.
Мне интересно, это дурной вкус? Или отсутствие финансов на стоящие украшения? Ничьих денег не считаю. Просто если у тебя нет возможности на дорогие украшения, лучше и вовсе не вешать на себя всё подряд, словно сорока.
— Не могу ответить вам тем же, Константин Леонидович. Доброго вечера вам не желаю.
— Как-нибудь переживу без ваших пожеланий, — улыбаюсь я. Беру бутылку, доливаю Наталье еще вина и наполняю свой бокал. Салютую веселой булочнице бокалом, и она отвечает мне тем же, улыбаясь.
Только ее улыбка фальшивая, такая же, как и ее колье. Пьет мое вино, не брезгуя. — Так чем обязан, Наталья?
— Впечатлена вашим вниманием к моему скромному заведению. Пришла лично поаплодировать, — ставит свой бокал на стол и реально начинает аплодировать. — И сказать «браво».
— Хотите выступление на бис?
— Да нет, спасибо, не хочу, — уже зло выдаёт она, снова отпивая вина.
— Это все? — поворачиваю бокал в руках, играя рубиновым вином.
— Прекратите это все! — уже требует она, стреляя в меня пронзительным синим взглядом.
— Что именно прекратить? — выгибаю брови.
— Вы, Константин Леонидович, совсем не похожи на дурака. Вам не идет. Чего вы от меня хотите?
— Свои желания я уже озвучил.
— То есть даже не отрицаете, что вы натравили на меня проверки? — допивает вино, с грохотом ставя бокал на стол.
— Вы, Наталья, нелогичны. То вы предлагаете мне не строить из себя дурака, то возмущены тем, что я не отрицаю ваших обвинений, — снова усмехаюсь, наполняя ее бокал заново.
Я мог избавиться от этой пирожковой еще неделю назад без личных встреч с этой булочницей. Но недавно я чётко понял, что меня, в общем, не так уж и бесит этот ларек. Мне интересна сама игра с Натальей. Есть в ней что-то такое дерзкое. Она сама не понимает, с кем разговаривает и как разговаривает. Не знает, что я не спускаю такого отношения к себе. Таких людей я сразу ставлю на место. И ее, конечно, тоже поставлю. Но сначала поиграю.
— Я не отдам вам свою пекарню.
