Бьярн, Бьярн, ничего не осталось от тебя… Лишь воспоминания… Его теплая рука на макушке, его губы на ее коже, его гулкий и сильный голос: «Я люблю тебя, птаха моя…» — «Я люблю тебя, Бьярн!»
Завернулась в полотенце, села на постель, кинжал спрятала под край пледа, положила сверху руку, чтобы чувствовать его, и принялась ждать. Но как ни готовилась, как ни настраивала себя, услышав, как щелкнул замок, покрылась мурашками с ног до головы.
Вошел Лейрас, облаченный в длинный халат из гладкой тонкой материи.
На груди халат распахнулся, и виднелась голая, какая-то цыплячья грудь. Он хрустел яблоком, и сладкий сок тек по алым губам.
— Хочешь? — радушно предложил он, протягивая Маре надкусанный плод.
Она качнула головой, хоть с вчерашнего вечера ничего не пила и не ела, а сейчас поняла, что ее мучает жажда.
— Зря, силы тебе понадобятся.
Подошел, сел рядом, с противоположной стороны от кинжала, прикрытого краем пледа. Кинул огрызок яблока на пол и запустил обе руки в волосы Мары, заставляя ее запрокинуть лицо.
Ей хотелось зажмуриться, лишь бы не видеть этот оживший кошмар. Эти холодные глаза, эти алые губы, клыки, блестевшие во рту, но она заставила себя смотреть, пытаясь поймать тот самый, нужный, момент.
— Как я ждал этой минуты, Любава! Грезил… Ты помнишь нашу первую встречу в лесу? Ты казалась духом света, спустившимся на землю. Такая юная, нежная, светлая. Я никогда прежде не видел таких. Кровь закипела, так я хотел обладать тобой, а ты, маленькая пакость, уже тогда умела задирать нос! Унизила меня отказом!
Вкрадчивый и тихий голос становился все более жестким и источал ненависть.
Мара едва могла дышать от страха. Она полностью в его власти. На шее бьется вена. Один укус — и уже не получится осуществить задуманное. Мара слепо шарила по пледу, но никак не могла нащупать рукоять кинжала.
— Ты станешь моей, Любава. Целиком и полностью моей! Я подчиню тебя, я возьму тебя, я выпью тебя до последней капли.
Слышишь? Ты никуда и никогда больше не убежишь! Как бы мне хотелось забраться в твою маленькую головку и проникнуть в каждую клеточку твоего тела. Ты теперь принадлежишь мне, гадкая девчонка!
— Нет, — прошептала Мара. Она наконец обхватила пальцами витую рукоять.
— Что?
— Ты можешь подчинить меня, овладеть мной и выпить меня до капли! — смело сказала она, глядя прямо в глаза своему убийце.
