Мы-то хоть изредка по пьянке отключались, с девками крутили, напрочь забывали про этот фронт. А он все время был в теме и прямо чернел на глазах. И продержался он так всего год, а потом застрелился, оставив семью даже без страховки — самоубийцам она не положена.
— Какой ужас…
— Да, но был еще другой парень, тот выпивал, но без особого фанатизма и к девкам ходил нечасто, зато просто обожал читать. Днями напролет с книжкой в руках валялся. А еще ржал, когда чего-нибудь смешное в книжке бывало. Его спросишь, он рассказывает… — Ферлин вздохнул.
— Рассказчиком он был хорошим, мы потом на передовой его часто просили что-нибудь рассказать, и он рассказывал. Так веришь, он так всю картину передавал, что как будто в театр сходили.
— Ты бывал в театре?
— Я же сказал — как будто.
8
Своими расспросами Джек разбередил старые воспоминания, и Ферлин не спал, лежа с открытыми глазами и глядя на звезды. Он не любил таких ночей с ясным прозрачным небом, тогда ему казалось, что на всем свете он остался совсем один.
Хорошо хоть Джек согласился пойти с ним. Мальчишка, ему все интересно.
— Ферлин…
— Ну?
— Ты говорил, твоему ружью двести лет…
— И что?"
"— А где ты его нашел, у нас на пустошах?
— На пустошах ничего не найти, здесь все уничтожено и перемолото. Это я в другой долине у наркоманов выкупил. Они целый склад откопали и на эти деньги дерьмо покупали.
— Дерьмо? — не понял Джек.
— Наркотики.
— Я бы тоже хотел иметь такое ружье.
— Зачем тебе?
— Мать защищать, себя. Ну и вообще, эта штука очень серьезная, и я бы хотел научиться стрелять, как ты.
Ну или почти, как ты, и чтобы оптический прицел и этот самый блок…
— Баллистический.
— Да, баллистический.
— Разбогатеешь, купишь патронов, и научу.
— А сколько на них нужно денег?
— Для обучения нужно не менее полусотни выстрелов. Новые патроны стоят по лире штука, а старые — десяток на лиру. Но их перебирать нужно.
— Я помню, ты говорил. А старые, это которым двести лет?
— Сто пятьдесят. Это ружью двести лет.
— А здесь что же, двести лет назад была война?
— Да, была война. Большая и очень жестокая, — сказал Ферлин и вздохнул.
— Более жестокая твоей?
— Куда хуже. Корпорации в своей войне хоть какие-то правила имеют, а двести лет назад здесь не считались ни с военными, ни с гражданскими.
— Да ну? — удивился Джек, привставая. — Почему же нет никаких руин, какие по ТВ-боксу показывают?
— Потому что города были стерты с земли очень мощными термоядерными бомбами.
