Еще вчера мы были в шаге от войны, еще вчера я начищал морду брату за то, что тот посмел влезть в мою жизнь, за то, что посмел подойти к моей девочке.
Мог ли я представить, что спустя восемнадцать часов буду стоять перед Беркутом и мирно с ним разговаривать? Мог ли ожидать от Кира того, что он для меня сделал? Однозначно нет. Но вот она реальность, я стою перед Беркутовым, целый и невредимый, и ожидаю появления тварей, которых желал увидеть несколько месяцев.
— Я не знал всех подробностей, — Беркут первым нарушил тишину.
— Долгое время я находился за границей, а когда вернулся на пороге моего дома появились дети старого друга. Запуганные и преследуемые Графом. Впервые в жизни я даже разбираться не стал, поверил на слово. Да и не до того было, своих проблем хватало. А потом ты с этим пальцем, — он усмехнулся, — надо признать, это было смело.
— Скорее глупо.
— И это тоже, — он кивнул. — Может будь у меня больше времени и желания, я бы выяснил правду раньше. А может задетая гордость взыграла, какой-то сопляк решил мне условия диктовать, — он посмотрел на меня, ухмыльнулся и закурил в очередной раз.
— А нанесенный ущерб тебе все же придется восстановить.
— Так сильно ударил по карману? — не смог сдержаться. Ему наверняка понравился мой привет.
— Не в этом дело, — покачал головой, выпуская из легких дым, — ты сломал, тебе и чинить.
— У тебя для этого достаточно спецов.
— Очевидно, они не так хороши, как я считал. Придется тебе поработать на меня, Матвей.
Возражать я не стал, молча кивнул в ответ на его «предложение».
Мужик он был неплохой, просто поверил не тем людям. Да и кто бы из нас не поверил друзьям, просящим о помощи. Сейчас был тот самый момент, когда следовало засунуть гордость в одно место и зарыть топор войны. Больше мы не говорили. Оба погрузились в водоворот собственных мыслей.
Поступок Кира все никак не выходил из головы. Вот так просто брат отказался от всего, над чем с таким трудом работал? Еще вчера его позиция была вполне однозначна, а сегодня все перевернулось с ног на голову.
Из размышлений меня вырвал звук подъезжающих машин, доносящийся из распахнутого настежь окна. Воздух зазвенел от скопившегося в нем напряжения, когда в дом втащили двух уродов, что столько времени скрывались под крышей Беркута, и ничуть не раскаивались в содеянном четыре года назад. Твари, возомнившие себя хозяевами жизни, сейчас стояли передо мной, переводя недоуменный взгляд с меня на Беркута и обратно.