Рома поддается, отвечает на поцелуй, зарывается ладонью в волосы на моем затылке, толкает к стене и прижимает к ней спиной. Импульсы удовольствия распространяются по всему телу, в ушах шумит от неожиданности и переизбытка неожиданных эмоций.
— Соскучился по тебе, охренеть как.
Ответить ему он не дает — набрасывается на меня с новым поцелуем, расстегивает пуговицы на блузке. Между нами никогда не было разговоров о других мужчинах и женщинах. Тогда, в самом начале наших встреч, это было неважным. Я хотела конфиденциальности и того, кто умеет держать язык за зубами.
Мне нужен был мужчина для здоровья, постоянный любовник. Не тот, кто защитит, не тот, кто поймет или поддержит в трудную минуту. Еще полгода назад Рома был для меня просто сексом, и я до сих пор не знаю, когда все изменилось.
— Сними эту тряпку, — кивает на блузку, что безвольно болтается на плечах.
Освободившись от ткани, тянусь к футболке Ромы. Он мотает головой и рывком подхватывает меня на руки. Несет в спальню через всю квартиру, захлопывает ногой дверь и опрокидывает меня спиной на мягкий матрас.
Вдавливает в него весом своего тела, смотрит, изучает, наклоняется, чтобы поцеловать в шею.
Его футболка летит в сторону несколько минут погодя. Я не выдерживаю и силой стаскиваю ее с него, обхватываю ладонями за спину, очерчиваю пальчиками лопатки. Воздух пропитывается общим желанием, сердце гулко барабанит о грудную клетку, а внутри собирается возбуждение. Я нетерпеливо тянусь к Роме, издаю протяжный стон, когда мы, наконец, сближаемся.
Целую его с жаром, охаю, когда он перехватывает мои ладони и прижимает их к кровати рядом с моей головой, переплетая наши пальцы. От нахлынувших чувств зажмуриваюсь и вскрикиваю. Рома замирает, кусает меня за шею, щеку, ухо.
— Завтра я буду здесь, — хрипло говорит на ухо. — Не хочу, чтобы этот придурок ошивался рядом.
— Ревнуешь? — спрашиваю, сразу же прикусив язык.
Рома отстраняется, встает, надевает белье и накидывает футболку на голые, покрытые бисеринками пота, плечи. Я прикрываюсь пододеяльником и до крови кусаю губу, чувствуя, что все испортила.
Впервые заговорила о чувствах. Ревность это ведь тоже чувство? Помнится, мы договаривались только на секс. Без всего, что может усложнить его.
— Рома, я…
— Да, я ревную, — обрывает мои попытки оправдать свои слова. — Не должен, но не получается.
Он натягивает джинсы и садится на край кровати, смотрит на меня серьезно.
— Нихрена у меня не получается безэмоционально. Вышел за рамки “просто секса”.
