И внезапно сильно обхватила меня за ноги, прижалась всем телом, всхлипывая.
— Ты умираешь? — всхлипнула она.
— С чего ты взяла, малышка?
— Ты не умрешь?
— Нет, — улыбнулась я через силу. — Не понимаю, откуда такие мысли.
— Не знаю. Ты никогда-никогда не умрешь?
— Давай-ка лучше ты мне рисунки покажешь, хорошо? — попыталась я отвлечь сестру и не сразу, но у меня получилось.
До вечера я возилась с сестрой, разучила с ней песенку, а затем мы вышли из дома и прижались к стене дома спинами. За день она пропиталась теплом от солнца.
Дианка фырчит, двигает плечами, прижимаясь к стене — она под шубу отделана, неровная, шипастая, и получается своеобразный горячий массаж.
Пожалуй, сейчас мне не хорошо, но терпимо. И жить получается.
Мы надышались чистым воздухом, налопались яблок, отогрелись, прилегли и заснули в обнимку. Проснулась я резко, Дианы в кровати уже нет. Зато Руслан стоит напротив.
— Ты вернулся?
— Как видишь. Как ты?
— Я… нормально. Да, я уже нормально. Даже хорошо.
— Я ужин разогрел, идём есть. Диану я покормил, искупал и уложил спать. Давай, Люба, нужно поесть.
Руслан развернулся, чтобы выйти из комнаты, а я неожиданно для самой себя подскочила, и вцепилась в его руку. Остановила.
— Может, позже? Рус, останься со мной. Я хочу… я тебя хочу. Сейчас.
Руслан взглянул на меня устало, притянул к себе, обнял, но не дал понежиться в своих руках. Буквально через три секунды он разжал объятия, и подтолкнул меня к коридору.
— Ужинать и спать.
— Но…
— Я всё сказал!
30
Меня снова разбудил привычный кошмар: нападение… убийство… кровь… пытаюсь спасти… много крови… очень много! Но добавился еще один эпизод — я протягиваю руки к Руслану, а он отталкивает.
Не хочет.
Разочарован.
Не нужна.
Лежу на кровати, задыхаюсь. Мышцы напряжены, болят, словно я надорвалась. Воздух вязкий, отравленный, густая темнота впитывается в меня, поглощает. Сейчас мне снова больно жить, но мне хочется жить! Очень хочется!
Руслан спит в небольшой гостиной, она же застекленная веранда.
На старом диване этот большой мужчина с трудом помещается, приходится лежать в позе эмбриона.
Он устает. Похудел, осунулся, кожа потеряла тот золотистый лоск, который раньше украшал. Нельзя будить, лучше развернуться и уйти, перестать быть эгоисткой.
Но я не смогла. Легла на край дивана, обняла Руслана, и он тут же вздрогнул. Проснулся.
— Что ты здесь делаешь? — спросил хрипло, сонно.
— А ты?
— Сплю.
