Одной рукой меня держит, а я трепыхаюсь как недокормыш. Ух, и почему я не мужчина?! Ну почему?! Тогда все нормально было бы у нас. Я бы и маму к порядку призвала, и отчима бы выгнала, разогнала бы всю эту алкашню. Тогда и брат бы не попал за решетку, а у нас с сестренкой была бы приличная жизнь.
— Одежду поправь, и обувайся, — скомандовал.
— С одной рукой? Может, отпустишь?
— Ты же убежишь. А мне придется догонять. Я все равно догоню, конечно, но лень время тратить, так что тебе и одной руки хватит, чтобы сиськи в одежду заправить и обувь натянуть.
Он подвел меня к двери, и бросил мою обувку. Там, за этой бежевой дверью желанная свобода, только бы оттолкнуть Соколовского, и… и он прав. Поймает. Лучше сейчас быть послушной девочкой из разряда «обнять и плакать».
Я всхлипнула, поправила одежду, и наклонилась, чтобы обуться.
— Комедию не ломай мне тут! Я все твои художества помню, теперь еще и воровство. Дальше что? Панель?
— Не твое дело.
— Мое, если ты нарушаешь закон. А ты его нарушаешь с детских лет.
— Да не украла я ничего! — я выпрямилась, обутая и одетая как надо, только волосы влажные, и висят сосульками, с которых вода на спину течет. — Проверь, ну ничегошеньки я не взяла здесь. Что, за пару капель пены для ванны меня посадишь? — я снова попыталась выкрутиться, вывернуть руку из его захвата. — Говоришь что помнишь про мои «художества», тьфу, вот потому мы так и живем, что такие как ты не настоящими преступниками занимаются, а этим!
— Русланчик, я проверила все, девочка ничего не взяла.
Правда, — встряла Лера. — Может, не успела, или не планировала меня обворовывать… да у меня и ценного ничего нет, только ноутбук. Отпусти её, пусть уходит.
— Дверь закрой, — бросил Руслан, и вытащил меня на лестничную клетку.
— Но… может тогда просто вызовешь полицейских за ней, а сам останешься? Руслан? — Лера подбежала к двери, а мы уже начали спускаться вниз.
— Руслан, ну правда, иди и трахни Лерочку, — пропела я. — Или она Леночка для тебя? Твое любимое имя?
— Умолкни!
— Ты вообще нормальный мужик-то? Пришел к бабе потрахаться, но так обрадовался мне, что нашел повод свалить.
Понял, что мачта не поднимется, да? — продолжила я его доводить. — Оно и понятно: сидячий образ жизни, говорят, к импотенции приводит. Если бы меня в квартире Лерки не было, вот бы номер: она тебя в кроватку тянет, тянет, тянет, а вытянуть не может. И потом картина маслом — она лежит на кровати, и утешает тебя.
