Еще долю секунды мы смотрели глаза в глаза, а потом набросились друг на друга, как изголодавшиеся звери. Букет улетел куда-то на пол, за ним моя куртка, а следом и Васин халат.
Одежду срывали по дороге до кровати. Уже к комнате мы были голые, лохматые и пышущие страстью. Я хотел, так хотел ее, поэтому не было сил на прелюдию. Вошел в нее под ее и мой протяжные стоны. Хорошо… именно то, что так не хватало."
"Она кричала мое имя, я ее — рычал. Она царапала мне спину, я сжимал ее бедра до синяков… Первый раз мы кончили одновременно…
Пять минут на то, чтоб перевести дыхание и снова за дело.
Второй раз был нежный, долгий, незабываемый. Целовал… Целовал ее всю. Волосы, лицо, глаза, губы, скулы, шею, грудь, живот… погружался языком в ее мягкие складки и ловил такой кайф, от которого еле сдерживался. Вася в долгу не оставалась и буквально вылизывала мое тело. То как она делала минет…ммм… слов нет, чтоб описать мои чувства тогда…
Мы занимались сексом. Мы трахались. Мы занимались любовью. Столько всего мы переделали за ночь, что и жизни не хватит, чтоб описать это.
Уже ближе к утру уставшие, потные, но безумно счастливые, лежали в кровати и пытались отдышаться. Как уснули не заметили…
Проснулись к обеду.
— Черт, учебу всю проспала, — вздохнула Васька и плюхнулась обратно на подушку.
— К черту учебу. Я заказываю обед. Кто первый в душ?
Птичкину, как ветром сдуло с постели.
Поздно позавтракав или рано пообедав, мы сели смотреть какой-то фильм. Этот день был объявлен выходным.
— Вась? — позвал я Птичку, прижимая к себе ближе.
— Мм?
— Расскажи мне все…
Глава 33
Антон
После моей просьбы Вася напряглась. Молчала. Я не торопил и сам пытался успокоиться. Что-то внутри меня настойчиво взывало к внутреннему зверю.
— А что можно рассказать? Жила, как все. Почти. Влюбилась, как все. Почти. Потом беременность, аборт, бесплодие. Вот и все.
Глаза не поднимает, голос какой-то злой или разочарованный. А может и все вместе в нем.
— Посмотри на меня. — прошу ее.
Подняла свои глаза, а в них слезы.
Я не хотел ворошить ее прошлое, не хотел доставлять ей боль, а для нее воспоминания приносили боль, я чувствовал. Понимал.
— Ты же знаешь, что мой отец, мне вовсе и не отец. Он мой отчим. — начал я рассказывать то, что знал только Шторм и то не во всех подробностях.
— Да, — прошептала Вася, не отрывая от меня своего взгляда.
— У мамы я второй ребенок. Ребенок не желанный. У меня есть старший брат, Леня, его отец мамина большая и единственная любовь в ее жизни.
