Автор
Богатый, властный, надменный… Алекс Гроссо. Хозяин жизни, владелец заводов, газет, пароходов, волей судьбы оказывается не только братом погибшего мужа моей умершей сестры-близняшки, но и моим первым мужчиной.Этот запутанный клубок получается размотать слишком поздно. Я всей душой надеюсь больше никогда с ним не встречаться, но наша общая племянница, выжившая чудом, рушит все мои планы.ОСТОРОЖНО!Откровенные сцены секса!Немного мата!18+...
Замираю, широко распахнув глаза.
— Красивая, заррраза, — сквозь зубы выдыхает он, словно этот факт его неимоверно бесит, но пальцы, в противовес, скользят нежно.
Уверенным движением поддевает кромку трусиков, сдвигая ее в сторону, и сразу устремляется внутрь.
Ах! Я невольно закатываю глаза, прогибаясь в спине. Мне хорошо, очень хорошо…
Растворяюсь под действием этих волшебных пальцев, сгорая с каждой минутой все больше. Никто и никогда не делал со мной такого. Я вообще с мужчиной не была! И не знала, что можно так… Руками…
— Какая ты горячая.
Жаркий шепот обжигает шею чуть ниже уха, а горячий поцелуй-укус в это местечко прошибает током и заставляет выгнуться сильнее. Закатываю глаза и не сразу понимаю, что меня, легко, словно я — перышко, приподнимают и мягко насаживает на себя.
Давлюсь вдохом и замираю. Потому что больно. Это очень больно!
Прикусываю губу, стараясь сдержать стон. Я же этого хотела? Затмить душевную боль физической? Вот и получила.
— Черт, какая ты узкая и маленькая…
Он хмурится, оглядывает меня темно, жадно.
— Сколько мужчин у тебя было?
Хороший вопрос. Только ответа не будет. Молчу, чтобы он не догадался, лишь впиваюсь ноготками в ладошки сильнее, утыкаюсь носом ему в ключицу и делаю движение бедрами.
Насаживаюсь разом и до упора.
— М-м-м, малышка… — выдыхает он сквозь зубы, — это охуенно.
А я в этот момент скулю тихонько.
Хотела, Соня, душевные страдания заменить физическими? Получай, дорогая.
Прикрываю глаза, запрокидывая голову, чтобы он не заметил выступивших слез, и делаю еще одно движение.
Господи, как же больно! Больно! Хочется всё прекратить, соскочить с этого орудия пыток и бежать прочь. Но руки на бедрах жестко фиксируют и задают темп.
— Давай, малышка, еще… Вот так… Да! Да!
Чуть приподнимает меня и вновь опускает на себя, проникая еще глубже. Мамочки! Встряхиваю головой, чтоб волосы упали на лицо, прикрывая глаза, упираюсь ладонями в твердый живот и начинаю двигаться.
Стараюсь хитрить и не особо насаживаться. Меняю угол проникновения, чтобы уменьшить боль. Это непросто.
Только в эротических фильмах смотрится изысканно. А на деле — тяжело. И бедра болят. И внутри все огнем горит, особенно там, где наши тела соединяются. И возбуждение испаряется, как роса на солнце. Но я терплю. Сама хотела.
