Дэймара по-прежнему не было, но вернулась Тирсия.
Вместе с ней в покои вошли двое из личной охраны Ники, один из них нес небольшой сундук. Тирсия сделала знак, воины поставили сундук на пол и вышли. Она откинула крышку. Ника не стала спрашивать, как, когда эта могущественная ведьма смогла сотворить то, что там лежит. Она просто знала.
Платье было красным как свежая кровь.
Глухое, вырез под горло, но руки до самых плеч оставались открытыми. Оно плотно облегало фигуру, а от бедер юбка падала пышными складками. Странная ткань, матовая и одновременно блестящая, льнущая к телу и прекрасно сохранявшая форму.
Она слегка шуршала при ходьбе.
Помимо платья Тирсия принесла украшения. Те самые. Артефакты, которые были на Нике в день, когда заключался брачный обряд. Они лежали отдельно в специальном отделении сундука. Тонкая диадема — обруч, браслеты. Парные кольца и широкий пояс из наборных пластин. Все, кроме брачных медальонов. Но они сейчас и не были нужны.
После того как Нику полностью обрядили, Тирсия оглядела внимательно и выдохнула:
— Пора.
Действительно была пора, потому что за ней пришел посыльный.
***
Снова путь по коридорам замка.
Сомнений нет. Все уже обговорено, и не один раз. И верные люди должны быть уже на местах. Ждут только ее.
Прыжок без страховки. Главное, чтобы Дэймар не опоздал. Она ощущала его чувства тревожной горячей волной. Как будто он сердился, рвался из себя, веля ей вернуться, закрыться в комнате, ждать. Потому что это ему положено стоять перед врагами, он мужчина!
И от этого в душе становилось тепло.
Хотелось все бросить и просто завернуться в его чувства, как в идеальную защиту. Но не надо недооценивать серебряную ведьму. Этот проклятый порядок, их обычаи, надо было ломать. И Ника не собиралась бросать начатое на полпути. Поэтому прости, лучший в мире, самый дорогой мужчина.
Но в какой-то момент она просто отрубила концы.
Вовремя. Ее процессия остановилась как раз у дверей большого пиршественного зала. Ника кивнула стражникам, стоявшим у дверей, и велела объявлять.
***
Когда открылись двери, первый миг оглушил.
Так многолюдно! Такого количества собственных придворных Нике еще не приходилось видеть за своим столом. Хотя Дэймар устраивал для нее каждый день праздники. И эти самые люди веселились, благословляли их…
Она все еще стояла за порогом, когда герольд провозгласил:
— Королева Беренис Серебряная.
А потом королева ступила в зал.
Эффект был поразительный, в какой-то момент Нике даже стало смешно.
