Все хорошо знали, когда командир говорит серьёзно. И поступать по-своему ни у кого желания не возникало."
"Старший прапорщик лежал на гофрированной металлической площадке довольно удобно и подложил под винтовку свой рюкзак, чтобы тяжёлый глушитель ствола не болтался. Пользоваться на металлической поверхности обычными выдвижными ножками было неудобно. Ножки на металле держались непрочно и со скрипом ездили при каждом движении руки. Рюкзак в качестве опоры был более надёжным средством…
* * *С наступлением темноты активная жизнь в районном центре почти замирала.
Тем более что все жители знали о приезде комиссии ПАСЕ и вызванном этим приездом нашествии ментовских патрулей на посёлок. С ментами связываться никто не хотел. Даже для простой проверки документов. Слишком непредсказуемыми бывают последствия. Что-то в паспорте не понравится, заглянут домой для проверки. Найдут стреляную гильзу от автомата, и ищи потом родственники человека – сколько уже случаев было… Поэтому местные жители предпочитали вечером не ходить по улицам без надобности.
С одной стороны, комиссия европарламента – это хорошо, много можно высказать. С другой – и высказываться опасно, и сопутствующие приезду мероприятия удовольствия никому не доставляют. Берсанака с Доком эту ситуацию понимали и потому чувствовали себя спокойно. Вероятность встретить кого-то на улице была невелика. Берсанака вообще хорошо знал обычную ментовскую тактику при подобных мероприятиях. Контролировались только дороги и некоторые важные объекты в самом посёлке.
Но и как они контролируются, он тоже знал, и потому опасений не возникало. Пусть стоят ментовские машины. Если не идти прямо на них, не рассматривать сидящих внутри, то можно не волноваться. По кустам и заброшенным дворам менты тоже не полезут.
В посёлок Берсанака с Доком вошли не по дороге, где вполне могла устроиться засада, тоже ментовская, поскольку других сил здесь, кажется, не предвиделось, а через разваленный забор заброшенного и тоже полуразваленного, почти полностью разграбленного дома.
Таких домов много осталось в чеченских сёлах и посёлках. Если до больших городов руки властей дошли и там последствия войны уже встретишь лишь изредка, то на периферии это обычное явление. Дом пострадал, кто-то уехал, кто-то погиб. Восстанавливать некому или не на что. Но участок по-прежнему кому-то принадлежит и чужими людьми не занимается. Почему же не пройти там, если это безопасно?..
