Засела друзей в графстве. Начала жизнь заново, без тоски по тебе, без ежедневных слез о погубленной жизни – той, что росла внутри меня, и той, о которой я мечтала в девичестве.
– Но ты так и не сказала мне, – пробормотал он.
Она покачала головой. С этим не поспоришь. Ей оставалось лишь надеяться, что когда его потрясение уляжется, он поймет почему.
– Я не знала как. И чем больше времени проходило, тем труднее мне становилось.
В конце концов, я решила, что не стоит говорить о случившемся, когда любые слова покажутся манипуляцией и уловками. – Она нахмурилась. – И потому я никогда не заговаривала с тобой об этом.
– Я должен был знать.
– Да, должен был. – Она твердо снесла его обвиняющий взгляд. – Как и я должна была знать, что тебя принудили шантажом к заключению и подтверждению этого союза.
Его рот искривился, и голос его звучал мерзко, когда он фыркнул:
– А ты разве не знала? Хочешь сказать, что отец не посвятил тебя в свои грязные махинации?
Она отпрянула от его обвинения, как от пощечины:
– Ты ведь слышал наш разговор, почему же упустил этот момент?
– Да, я слышал.
– Джастин отвернулся и прошелся по комнате, как встревоженный зверь. – Но теперь, зная, что ты скрыла от меня, я сомневаюсь, что могу доверять хоть какому-то твоему слову.
Или что когда-нибудь узнаю все, что ты скрываешь.
Виктория содрогнулась, но не ответила. Она заслужила. Но заслужила она и еще кое-что.
– Тебе следовало знать правду, Джастин, но и мне тоже. Давай сегодня навсегда покончим с ложью. Расскажи, что такого знает мой отец? Что было в этих письмах? Ясно же, что именно ими он тебя шантажировал… – Она указала на дымящиеся листы, которые отец по глупости принес с собой сегодня.
– Возможно, я смогу помочь.
– Помочь кому – мне или себе? – огрызнулся Джастин."
"– Тебе! – крикнула она, подходя ближе.
Она протянула к нему руку, но он отшатнулся. Она опустила дрожащую ладонь. Впервые Джастин избежал ее прикосновения.
– Эта тайна, очевидно, причиняет тебе острую боль, – мягко проговорила она. – И чем-то угрожает тебе. Меня не интересует выгода.
