Было ли мне страшно оказаться в чужом мире в окружении ненавидящих и не одобряющих меня людей? Да, очень. Но оставаться с Вассами больше попросту небезопасно и невыгодно. Я уже не умираю от отравления, у меня есть немного денег на еду и ночлег, и если я поднажму, то получу еще и приятную сумму на жизнь."
"— Хорошо, — согласился Тейг. — Ты получишь свои двадцать золотых ренков, Астрид. Отец настоятель! — повернулся он к жрецу. — Через пару дней мы вернемся, и на этот раз препятствий к разводу не будет – это я вам обещаю.
Последние его слова прозвучали зловеще, я четко уловила в них намек на то, что меня или запугают до полусмерти, либо хорошенько отделают. Многие люди звереют, когда дело заходит о деньгах, а Вассы и так не шибко добрые.
— Тогда встретимся в храме через два дня, — сказала я. — Так как я больше не жена тебе фактически, то и ночевать с тобой не буду.
— Нет, ты еще пока что моя жена, — надавил Тейг, вероятно, уже предвкушая, как будет учить меня уму-разуму.
— Никто тебя не гонит, — поддакнул ему свекор.
— Возьмем несколько комнат в гостинице по соседству.
— Мне нужно побыть одной, поплакать. Это все так больно и ранит, — вздохнула я и опустила притворно печальный взгляд.
— Астрид, — сквозь зубы проговорил муженек, и я, быстро взглянув на него, заметила, как у него на лбу набухла вена, — не дури. Ты пойдешь с нами!
Неожиданно меня поддержал жрец:
— Все правильно, девица должна ночевать одна, — сказал он.
Тейг весьма недобро поглядел на настоятеля: ты чего, мол, собака?
— Пусть выплачется и побудет пока при храме, — ответил ему «собака» и добавил многозначительно: — Так будет лучше.
Мне эта многозначительность не понравилась, зато Тейгу – да, и он уже спокойнее сказал:
— Хорошо, отец настоятель. Мы вернемся через два дня.
Поклонившись жрецу, он вышел из комнаты; его родители, испепелив меня взглядами, тоже поклонились и вышли. Лишь когда за Вассами закрылась дверь, я позволила себе тихонько выдохнуть.
Настоятель же спросил, глядя на меня в упор:
— Ты бесплодна?
— Может, боги еще дадут мне шанс, — уклончиво ответила я.
— Следуй за мной.
Отец Бенедикт – так зовут жреца-настоятеля – отвел меня к храмовому лекарю. Тот разворчался, что не обязан осматривать женщин, но все же под суровым взором Бенедикта сдался и провел осмотр. Я сказала, что несколько дней назад чем-то отравилась, и жрец с лекарем, переглянувшись с многозначительным видом, стали быстро обсуждать что-то на древнем ренском.
