Наша помощь еще потребуется? – Подэрий говорил равнодушно, словно речь шла о пустяке.
– Нет, Василий Григорьевич, спасибо, вы свободны. Дальше мы сами. – Лыков тоже был спокоен, разве что лицо его еще горело.
Когда старший филер вышел, сыщик внимательно рассмотрел человека, за которым охотился столько времени. Узкое лицо, седые волосы, умные холодные глаза. В наружности арестованного заметна была порода. И пожалуй, он был моложе, чем выглядел – почти ровесник Лыкову.
– Ну, скажете ваше настоящее имя?
– А чем вам это не нравится?
– Я изучил вас.
Никакого прошлого. Ясно, что документы поддельные.
Пушнин-Бачинский преобразился. Он вновь сделался спокойно-ироничным, почти надменным.
– Да, я назову вам свое имя. Но в ответ на ваше признание. Как вы меня нашли? В чем я ошибся?
Алексей Николаевич объяснил.
– Удивительно! – поразился арестованный. – Вы сообразительнее, чем кажетесь. Значит, умный человек уже не держит накоплений в России?"
"– По-настоящему умный – да. Вы же придумали такой картель…
– Картель? – перебил сыщика собеседник.
– В каком смысле?
– Ну, это я так назвал ваше предприятие. А идею подал Бродский.
– Но картель – просто сговор на рынке. К моему детищу такое слово неприменимо, оно много больше, сложнее, – неожиданно обиделся Бачинский.
– Пустое. Сговор он и есть сговор, только в вашем случае воровской. Ну, теперь ответьте на мой вопрос. Кто вы в действительности?
Держатель пенсионной кассы кивнул в сторону выбитого окна:
– Вон того человека называли Князем. А на самом деле природный, настоящий князь – это я.
– Серьезно?
– Вполне. Позвольте представиться: князь Сергей Сергеевич Мамин.
Лицо сыщика приняло озадаченное выражение.
– Мамин? Что-то знакомое, но не могу вспомнить.
– Ну, Алексей Николаевич! Я ведь тоже вас изучил. Неужели Благово ничего обо мне не рассказывал?
– Ах вот оно что! – Коллежский советник даже вскочил со стула. – Ну конечно. Тысяча восемьсот семьдесят шестой год. Конезавод в деревне Чуварлей, а в действительности прибежище конокрадов[53].
Павел Афанасьевич чуть-чуть не успел вас схватить. И всегда говорил мне потом: увидишь где большой преступный замысел, знай – там может быть князь Мамин. Его выдаст масштаб, этот человек не станет мелочиться.
Лыков перевел дух и продолжил:
– Он подозревал вас во всех крупных мошенничествах.
– Каких, например? – заинтересовался арестованный.
– Хищения при снабжении Кавказской армии в войне с турками…
– Ну, лишь чуть-чуть. Я тогда еще не встал на ноги.