"
"В ту ночь капитан Грейсон дал себе клятву, что никогда больше не доверится женщине, тем более такой бессер-дечной и вероломной, как Сирена. Конечно, он не откажется от услуг какой-нибудь смазливой бабенки, но как только та наскучит, не замедлит выставить ее за дверь. Никогда больше Трейгер не произнесет слова любви, ибо этого чувства не существует. Так, временное помрачение рассудка.
Сирена не нужна ему, да и он ей не нужен. Разве не повторяла она это тысячу раз? И почему он не слушал? Мог бы сообразить, что девица просто забавляется, насмотревшись, как она водила за нос Брендона Скотта, а затем опозорила его на глазах у старших офицеров.
Трейгеру бы сразу понять, с кем связался, когда она согласилась выйти замуж за Роджера, практически не зная его, лишь бы настроить братьев друг против друга.
Он был зол и до предела измучен, но боялся заснуть. С ночной темнотой всегда приходили воспоминания о Сирене, а Трейгер не хотел никогда больше ни видеть ее, ни думать о ней.
И тогда капитан Грейсон клятвенно пообещал себе, что раздавит эту колючую розу, попадись она ему снова. Но сначала объяснит, что Сирена не заслуживает ничего, кроме презрения, и потребует назад свое сердце.
Увы, она явилась во сне, как только его веки сомкнулись. Трейгер слишком устал, чтобы сражаться с видениями, таившимися в уголках его сознания, и в ту ночь позволил памяти о Сирене терзать себя в последний раз. Но с первыми лучами нового дня он похоронил сладостную боль воспоминаний.
Трейгер захлопнул дверь в прошлое, проклиная себя за то, что поддался мучительным воспоминаниям о той ночи.
Его взгляд стал холоден и непроницаем, когда жена застонала и пошевелилась.
Ее ресницы задрожали, и взору предстало угрюмое лицо Трейгера. Нерешительно протянув руку, Сирена коснулась его, боясь, что это очередное сновидение.
– Трейгер? Живой? Это действительно ты? Я думала, что ты умер. – Слезы радости обожгли глаза, когда она попыталась притянуть его ближе.
С чувством отвращения Трейгер оторвал ее руки от себя.
– Как видишь, твоя заветная мечта не сбылась, – презрительно усмехнулся он. – Вот, значит, какую байку ты сочинила, чтобы оправдать совращение моего брата, которого тоже не преминула бросить? Ну ты и стерва! – Губы его сжались, а пальцы сомкнулись вокруг ее шеи.
– Что? – Сирена изумленно открыла рот, не чувствуя боли. – Это Роджер…
– Ты бросила меня, а затем и беднягу Роджера.
