– Принесите ему воды, – говорит какой-то мужчина, похлопывая меня по спине, пока я продолжаю задыхаться.
– Я сегодня получил от Матео записку, – говорит другой мужчина. – В ней он сообщил, что скоро его не станет, и просил не беспокоиться о плите… Когда он вернулся домой? Я стучался днем, но его не было!
Я отчаянно откашливаюсь, насколько это, конечно, возможно, после чего отталкиваю мужчину в сторону с такой силой, о которой я даже не подозревал. Я снова вбегаю в горящую квартиру и направляюсь прямо в кухню, из которой выбиваются оранжевые всполохи.
В квартире жарко, мне никогда в жизни не было так жарко. В моей жизни не было жары сильнее, чем на Кубе во время каникул, когда мы с семьей проводили время на пляже Варадеро. Не понимаю, почему Матео не остался лежать в постели, мы же, мать его, договорились. Без понятия, в чем была проблема с плитой, но если я успел понять, что Матео за человек (а я, черт возьми, успел), держу пари, он хотел сделать что-нибудь приятное для нас двоих. Что-то, что совершенно не стоило его жизни.
Я иду навстречу пламени.
Уже приготовившись вбежать в кухню, я задеваю ногой что-то твердое. Я падаю на колени, и оказывается, что это рука, которая должна была обнимать меня при пробуждении. Я хватаю Матео, и пальцы погружаются в обожженную кожу, я рыдаю в голос, нащупывая вторую руку и вытаскивая тело из огня и дыма, к тем придуркам, которые сейчас орут мне что-то из дверного проема, а сами не нашли в себе смелости зайти в квартиру и спасти пару подростков.
На Матео падает свет с лестничной площадки. Его спина сильно обгорела. Я переворачиваю его и вижу, что половина лица сгорела до кости, вторая половина темно-красного цвета. Я подкладываю руку ему под шею, прижимаю к себе и начинаю укачивать, как ребенка.
– Проснись, Матео. Просыпайся, просыпайся, – умоляю я. – Зачем же ты вылез из постели… Мы же договорились, что не будем… – Не надо было ему вставать с кровати, не надо было бросать меня в доме, полном огня и дыма.
Приезжает пожарная бригада.
Соседи пытаются оттащить меня от Матео, я размахиваюсь и ударяю одного из них в надежде на то, что, если я уложу одного, остальные либо от меня отстанут, либо, наоборот, всей толпой окажутся в объятом огнем помещении. Мне так хочется отхлестать Матео по щекам, чтобы разбудить его, но бить его по лицу нельзя, его и так не пощадил огонь. Глупый Матео, он никак не хочет просыпаться, чтоб его.
Рядом со мной присаживается на колени пожарный.
