Бродяги жадно пили квас.
Науменко опять стал просить мужиков:
— Ребята, вы идите с Богом домой, а мы вот с товарищем — тут недалече живем — запряжем коней да доставим людей-то в волость…
— В воло-о-ость?! — ехидно протянул Крысан и весь задергался. — А оттуда куда? Не в Расею же… Уж их тут, в Сибири-то, сколь побито?.. Си-и-ла… — и желваки за щеками быстро заходили.
— Грешите, дьяволы, одни! — с сердцем бросил вожжи Науменко.
— А это видел?! — загремел Цыган, выхватив из-за пояса топор.
Заскрипела телега.
Опять пошли.
Тюля был крепче всех: его не топтали сапогами, как Ваньку и Антона… И потому, что много еще было непочатой силы в Тюле, ему неотразимо хотелось жить.
Страх исчез в Тюле, и подбитые глаза его дерзко щупали лохматую стену тайги.
Но Крысан зорко смотрит, чует, должно быть, его намерение, по пятам идет, сверлит глазами спину.
Зло берет Тюлю.
— Ты не шибко на тайгу-то пялься… — поравнявшись с ним, скрипит Крысан и хихикает.
У Тюли сжался кулак, он хотел с размаху ударить Крысана в висок, но сдержался, а левая нога его сладко ощутила лежащий за голенищем нож.
— Не сумлевайся, — бросает он Крысану, стараясь пропустить его вперед, но тот, дав Тюле тумака, сквозь зубы цедит:
— Наддай шагу…
Тюле это нипочем, широко про себя улыбается улыбкой тайной: в мыслях он уже давно по тайге дешевым скоком носится, давно на своей воле живет… Ух ты…"
"У Ваньки Свистопляса все тело ноет, ресницы дрема смыкает. Идет или нейдет Ванька, жив или помер — не знает, не хочет, не может знать.
Голоса спорят о чем-то, ругаются. Чуть приоткрыл глаза: скрипит телега, на ней Лехман, возле Лехмана, скрючившись, Антон. Телега скрипит, на телеге Лехман… Стонет… Слипаются у Ваньки ресницы… Вздрогнул, осмотрелся, ноги сами собой идут, в кустах корова рыжая… нет, черная…
«Корова… корова…» — и вдруг, точно толкнул кто в спину, посунулся быстро носом и упал.
— Тпрру! — гаркнул Цыган. — Окривел, черт?
— Вали, Цыган… Время… — снимая с плеча ружье, сказал Крысан, и все засуетились.
Ванька вмиг потом облился, и лицо его потемнело.
— От так штука, язви те… — сказал Крысан, шаря карманы. — У тебя пули есть?
— Нету, — ответил Цыган.
— Тьфу!.. — Крысан позеленел: у него всего две пули — мало.
— У тебя «турка» добрая, — сказал Цыган, — она двоих прошьет…
У Крысана дрожали руки. Запавшие рысьи глаза его о чем-то думали, решали. Крысан вздохнул.
— Ребята, хотите покурить? — предложил Цыган.
— Дай-ка, дяденька, скорей… дай!..
