Прошло уже семь дней с момента нашего похода. Время текло медленно, и каждый из нас пытался переварить новую информацию. Рурик молчал, наблюдая за внешним миром через стекло фургона, а Карл, несмотря на свою юность, задумчиво смотрел на карты старого Маркиза, ожидая дальнейших инструкций от него....
Никогда прежде я не видел такой быстрой регенерации. И чувствовал каждое движение, каждый хруст и щелчок своего восстанавливающегося тела.
Я поднялся, и мир вокруг изменился. В кровавой луже на снегу я увидел отражение своих глаз — чёрные, как бездна, без малейшего проблеска белизны. Мышцы наполнились чудовищной силой, она требовала свободы, рвалась из меня наружу, и я позволил ей сделать это."
"Один удар — и чистокровный вервульф отлетел, круша деревья своим телом. Щепки и обломки взметнулись в воздух, словно от взрыва.
Удар ногой превратил его оскал в кровавое месиво — острые зубы разлетелись по снегу, как осколки фарфора. Он потянулся к своему разбитому лицу, но я уже перехватил его руку. Один рывок — и конечность оторвалась с тошнотворным хрустом, словно ветка от дерева.
Небрежно отбросив руку в сторону, я ударил ему в живот с такой силой, что кровь фонтаном хлынула из его пасти. А в следующее мгновение я уже был за его спиной. Два точных удара, и его ноги хрустнули под моими сапогами, как сухие ветки. Он рухнул на колени, беспомощный и сломленный.
Вторая рука последовала за первой, отправившись в полёт через лес. А затем я схватил его за голову, чувствуя под пальцами пульсацию крови в венах. Рывок — и голова отделилась от тела с влажным хрустом.
Безголовое тело рухнуло в снег. Но я ещё не закончил. Мои руки, живущие словно собственной жизнью, вгрызлись в его грудь. Рёбра ломались под пальцами, как спички, пока я не добрался до сердца — оно всё ещё билось, отчаянно пытаясь поддержать жизнь в истерзанном теле.
Пальцы сомкнулись на нем.Один рывок — и оно оказалось в моей руке, всё ещё сокращаясь и разбрызгивая густую дымящуюся на морозе кровь…
* * *Видение оборвалось, и я наконец-то вернул контроль над телом.
Во рту стоял отвратительный металлический привкус. С губ стекала еще теплая кровь. Колени подкосились, и я рухнул в снег.
«Твою же мать!» — мысли метались в голове как испуганные птицы.
