Если высокородная леди начинала с ним флиртовать, он приходил к выводу, что она или слишком глупа, или точно знает, чего хочет. Иногда он шел на уступки и проводил время с такой дамой в постели, но ничего больше из этого не следовало.
Герцог задумчиво взглянул на Мег, которая теперь неподвижно смотрела на свои руки, сложенные на коленях.
– Тебе не следует бояться меня, Мег: я не стану снова целовать тебя.
Эмма подняла на него фиалковые глаза и ничего не сказала. По правде говоря, она сомневалась в том, что сможет что-то произнести.
– Я сказал, что у тебя нет причин меня бояться, – повторил Алекс. – В моем обществе твоей добродетели ничего не грозит, по крайней мере, еще несколько минут.
Заметив, что Эмма сжала губы и отвернулась, Алекс окончательно почувствовал себя негодяем. Зато она была восхитительна. Волосы Мег, казавшиеся ярко-рыжими, когда на них падало солнце, теперь, когда он опустил занавески на окнах, выглядели темно-каштановыми, а глаза стали совершенно черными.
Эмма глубоко вздохнула, пытаясь совладать с гневом, уже известным всем ее домочадцам на обоих континентах.
Она проигрывала это сражение, и это ее отнюдь не радовало."
"– Вам не следует разговаривать со мной в столь возмутительном тоне, – дрожащим голосом сказала она. – Неужели вы воспользуетесь моей слабостью столь непристойным образом? Я сижу здесь, у меня голова пульсирует от боли, не говоря о том, что мне приходится терпеть общество самого неучтивого человека, какого я имела несчастье встретить. И все это только потому, что я спасла вашего племянника от неминуемой гибели.
Эмма откинулась на подушки, весьма довольная своей речью, и окинула герцога самым свирепым взглядом, на какой только была способна.
Алекс был ошеломлен ее тирадой, но все же сумел не показать своего изумления.
– Послушай, Мег, – медленно произнес он, – где ты научилась так хорошо говорить?
– Это вас не касается! – Эмма отчаянно старалась придумать сносное объяснение, однако голова ее отказывалась работать так, как бы ей хотелось.
– Видишь ли, я очень любопытен. Не будешь ли так любезна рассказать мне хоть что-нибудь о себе?
– Ну, моя мать работала нянькой и ухаживала за тремя малолетними детьми, а их родители дали мне возможность получить образование вместе с ними.
Это звучало правдоподобно, и Алекс довольно кивнул:
– Очень благородно с их стороны.
– Алекс! – послышался рядом пронзительный голос. – Я вернулась! Мы купили двенадцать дюжин яиц: надеюсь, этого достаточно.
