Легкий билет на поезде не спасет от финансового провала: придется жить в коробке из-под рояля. Едва осмелев, молодой человек вынужден признаться леди Леруа в своей независимости и безработности. Сцена раскрывает противоречия между мечтами и реалиями жизни, создавая атмосферу смешения желаний и страстей....
До сих пор существует легенда о том, что, если его поцелует самая красивая девушка, Эминхонеп оживет, выберется из своего саркофага и будет долго и справедливо править Эпией.
— А целовать нужно в какое место? — очень уж заинтересованно уточнили из задних рядов, и я заметно напряглась.
— Целовать нельзя ничего! — всполошилась Нейла, у которой тоже на неприятности уже давно выработался нюх. — Это же музей! Тут даже руками экспонаты трогать нельзя, что уж говорить о других частях тела!
— Нет-нет, — ответила оранжевая жена шейха.
Голос девушки звучал спокойно и уверенно. Именно это и сбило нас с Нейлой с толку.
— Вообще, говорят, достаточно поцеловать лик, нарисованный на саркофаге. Но с момента захоронения Эминхонепа прошло более двух тысяч лет, а царь все еще на своем месте.
— Красавиц не нашлось? — фыркнула фиолетовая и бросила вызывающий взгляд на свою товарку по гарему.
— Кто знает? — Нейла пожала плечами. — Скорее всего, легенда — это просто легенда.
Весь шебутной курятник устремился следом. Я выдохнула. Вроде бы опасность миновала. Последняя жена шейха отошла от саркофага, и я тоже двинулась дальше. В древнеэпийском зале я сама была второй раз с момента открытия, и он мне еще не успел наскучить.
Тихий, противный скрип и последующий за ним ор заставили меня подпрыгнуть и развернуться.
Оранжевая девица сидела на полу и остервенело терла рукой, затянутой в перчатку, губы.
Сначала в щели показалась перебинтованная скелетообразная рука, а потом нога… когда я осознала, что произошло, то чуть не рухнула в обморок, а древний, замотанный в истлевшие бинты царь осторожно ступил на полированный музейный пол. Что тут началось!
Жены шейха орали, суетливо метались по залу, натыкаясь на нас с Нейлой и друг на друга.
Я осознала, чем мне это грозит, и тоже кинулась в самую гущу, понимая — или я поймаю мумию, или она кого-то из вверенных мне разноцветных девиц. Выбор у меня был небольшой — меня убьет или мумия, или шеф. Даже в такой ситуации шефа я боялась больше и готова была защищать своих подопечных даже ценой собственной жизни.
