Мужской, настоящей.
Я не знаю, что ответить. Она удивляет меня своей откровенностью, вдруг приоткрывается мне и смотрит искренним чистым взглядом. Я чертовски скучал по ее синим глазам, даже во сне видел. Думал, совсем поехал.
— Я же предлагал тебе. Еще тогда, Ангел, когда мы впервые встретились в отеле. Помнишь?
— Помню, — она кивает и опускает глаза на живот.
— Не поверила мне? Подумала, что сочиняю?
— Нет… Я не поверила в тебя. Подумала, молодой, горячий, завтра сам пожалеешь о своих словах.
— Отлично, — хмыкаю.
— Ты в следующий раз предупреждай, если что такое подумаешь.
Ангел коротко смеется и проводит ладонью по моему запястью.
— Обязательно, — кивает она."
"Я закрываю дверцу и сажусь за руль. Выруливаю с парковки и направляюсь к своей квартире. С трудом верю, что всё так ахуенно сложилось, что я могу привезти к себе Ангела. Не силой, не подписью в контракте… А после нормального человеческого разговора! Сколько мы не могли услышать друг друга?
Бездна времени.
Но главное, что сейчас она сидит рядом и спокойно дышит, улыбается своим мыслям.
Я сам улыбаюсь как дурак и прикидываю в голове, что нужно будет поменять в квартире, чтобы ей было удобнее в ней с малышом, когда он родится. Или лучше к тому времени поменять квартиру? Я ни хера не понимаю в этом, но Ангел же мне поможет. Если мы продолжим разговаривать, у нас всё получится.
— Красиво, — отзывается Ангел, когда я останавливаюсь у современного монолита с парадными входами в два этажа. — Здесь, наверное, одни богачи живут.
— Не нравится?
— Нет, отличное место. Просто отвыкла… после развода.
— Тяжело пришлось?
Я медленно сглатываю и чувствую, как внутри поднимается злоба на самого себя. Я ведь тупо свалил и не интересовался, как там у нее жизнь. Хотя вру, пару раз узнавал. Но стоило услышать, что она живет со своим муженьком дальше, так меня захлестывало ядом. И я не хотел больше никаких подробностей. Вообще.
— Уже в прошлом, Ник, — она специально говорит мягким тоном, чтобы подбодрить меня.
— И я была самой счастливой, когда он позволил мне уйти. Дал развод, наконец.
— А после Парижа… Он бил тебя?
Она поворачивается ко мне и наши взгляды встречаются.
— Нет, из него пропал запал. Он же сам меня тебе продал, ему это мешало зверствовать. Такие, как он, не умеют испытывать вину, но что-то в нем поменялось. Ему перестало быть в кайф… Знаешь, как со сломанной игрушкой, от которой уже никакого прока.
— Он ублюдок.
Шепчу ей в губы, притягивая к себе.
