Серебряной горы хозяйка, Виктория – значит Победа, вдохновляет своей атмосферой сказочной приключенческой фантастики. Главная героиня, обладательница невероятных способностей, исследует древние тайны и загадки Средиземья, где каждая встреча становится критичной для всего мира. Огромное зеркало истории, волшебства и человеческой силы....
Судя по корсету, у неё имелась недурственная грудь, не слишком тонкая талия и заметные бёдра. Сейчас же и грудь поуменьшилась, и талия стала тоньше — поголодай-ка три недели! Но девы колдовали надо мной прилежно и тщательно, и скоро сказали — готово. Я поблагодарила, и сделала два шага до зеркала.
Шаблон попаданки — смотреть в зеркало и осознавать, что такое тебе выдали в новом мире. Мне выдали нечто заморенное и несчастное, к тому же одетое не по размеру. Как с чужого плеча, право слово.
Викторьенн была невысока, и наверное, выглядела этакой привлекательной темноглазой пышечкой, мне так показалось.
— Нужно румяна наложить, — Мари уже несла склянку.
— Нет-нет, Мари, не нужно. Буду шокировать всех интересной бледностью, — усмехнулась я. — Я болею, или как? Могу позволить себе выглядеть немного несчастной.
— Как знаете, госпожа Викторьенн, — по виду Мари, я теряла шанс самое малое на всю оставшуюся безбедную жизнь, но настаивать она не осмелилась.
Я почему-то отлично понимала всю их мотивацию. Или здесь всё совсем просто, или моя предыдущая жизнь научила разбираться в людях?
Ладно, идём дальше. То есть — я взяла за руку Терезу, и мы отправились в столовую.
3. Бледная и похудевшая
Я порадовалась про себя, что здешней версии меня не положено ходить одной, потому что я бы непременно заблудилась — куда идти-то, не знаю.
Дом полон людей, и наверняка у них есть своё мнение о том, кто должен здесь командовать. Да только их же никто не спросит, верно?
Тереза привела меня в светлую комнату, где за столом уже разместились двое. Известная мне Эдмонда, баронесса Клин-сюр-Экс, такая же строгая и серая, как обычно, и молодой человек лет двадцати пяти, наверное — это и есть её сын.
— Поднялась, значит, — прошипела госпожа Эдмонда.
Я уже знала, что ей сорок два года, и что её сын старше нас с Терезой, ему двадцать пять.
— Не вашими молитвами, — промолвила я, садясь на отодвинутый слугой стул.
