Уже подводя черту под состоявшимся разговором, я поняла, что Мартина напрягало любое упоминание громкого унаследованного титула. Ему претили вытекающие из этого обязанности, и резала взгляд возможная выгода будущей жены. Барон заверил, что нужно дать Мартину возможность осознать мою значимость в его жизни. Нужно дать ему право сражаться за свободу выбора. Но ведь мужчины так долго раскачиваются, и порой их следует поторопить…
О своём желании иметь ребёнка, поистине искренне и открыто я заявила Мартину в нашу ближайшую встречу.
Он выслушал меня и… стал использовать два презерватива сразу! По всему выходило, что старый хитрый барон обвёл меня вокруг пальца! Обиды не было, разве что недоумение, которое совсем скоро забылось, а вот сейчас вновь всплыло непотопляемым лайнером!
«Как давно ты знаешь?» – спросил Мартин, и с этого началось его отторжение. Он закрылся от меня, мельком упомянув что-то про «крайне неловкое положение»… А потом бросил.
«Бросил, но в своём доме» – язвительно напомнило подсознание существенный факт.
«Оставил хозяйкой» – завило о себе самомнение и на этом, как ни странно, я решила остановиться. Страх отступил, а желание метаться, словно загнанный в клетку зверь, отпало.
Я оглянулась по сторонам, расправила плечи и мстительно сощурилась, точно зная, чем сейчас займусь. И потому уже в следующий час все, без исключения, картины, что таили свои «лица», увидели свет. Все. И даже та, которую хозяин мастерской так желал спрятать.
Однажды я спросила у Мартина, о чём он подумал, впервые увидев меня.
Что же… теперь я знала ответ на этот вопрос. Теперь ответ стоял у меня перед глазами! И это было бледное, будто испуганное лицо… тонкие плечи, открытые ключицы. Это был сотканный из тумана палантин странного, сизого оттенка, на влажной от мороси палубе стояли босые стопы. Голову венчал пышный венок из веток папоротника и диковинных цветов. А в глазах застыло восхищение. Знал ли Мартин, что я испытываю в действительности или это лишь его впечатления?.. Такого ответа у меня не было.
Но был другой. И в этом ответе человек, написавший мой портрет, знал об этой жизни чуточку больше, чем все остальные… А время вокруг него замедляло свой ход.
***
Я встречала мужа в излюбленной гостиной. Широкий подоконник стал моим убежищем на несколько незабываемых дней. В руках – книга, которую я всё-таки прочла. Рядом – свеча на высокой ножке, в душе счастье и умиротворение."
"Мартин вошёл и принёс с собой морозный запах лесной хвои.
