Тяжёлые пулемёты положишь, чтобы на себе не тащить. И миномёты, я знаю, у тебя имеются. Приказ тебе уже заготовлен. Получи и распишись.
На фронте судьба солдата решается в один час. Только что ты безмятежно спал и видел во сне любимую и родительский дом, а через минуту уже стоишь в строю и слушаешь приказ на выступление. Набиваешь подсумки патронами. Получаешь гранаты. А дальше – марш в неизвестном направлении и с неизвестным конечным пунктом.
Взводы, поднятые по тревоге, уже строились. Их ячейки занимали кавалеристы.
Заносили пулемёты на пулемётные позиции, подрезали под себя ниши в брустверах. В окопах, которые только что покинула Восьмая гвардейская рота, всё менялось и одновременно всё оставалось прежним.
Туман в глубине луга ещё не растаял, а Восьмая рота уже слушала приказ.
Всё как будто повторялось.
Перед строем взводов ходил капитан Омельченко и, натягивая коричневый шрам на подбородке, ставил задачу.
– Все, кто не сложит оружие, подлежат уничтожению на месте! Сдавшимся в плен должна быть гарантирована жизнь! Никакой самодеятельности! Никакого самоуправства и самосуда! Власовец, немец, поляк, француз, еврей, да хоть чёрт с рогами! Все, одетые в немецкую униформу, бросившие оружие и поднявшие руки, с момента сдачи в плен становятся военнопленными!
Капитан Омельченко сделал паузу, взглянул на Воронцова, потом внимательно осмотрел ряды бойцов и продолжил:
– Товарищи бойцы! Вы должны понимать, что враг, сдавшийся в плен добровольно, переходит под нашу ответственность.
Требую относиться к пленным гуманно.
Раненых тут же перевязывать и направлять в тыл. Места сбора и эвакуации раненых будут определены. Ещё одно, что надо запомнить и соблюдать. Среди военнопленных могут оказаться женщины. Приказываю относиться к ним в соответствии с их полом."
"– Это как? – насмешливо выкрикнул кто-то из третьего ряда. – Пустить по назначению, что ли?
– За вопрос взыскание не налагают! – тут же отреагировал капитан Омельченко. – Но отвечу тем же! Лица из числа военнослужащих, участвующих в операции по очищению Чернавичской пущи от немецких войск и их пособников, замеченные в актах неоправданного насилия, в особенности в отношении к лицам женского пола, будут приданы суду военного трибунала.
А в особых случаях, когда их действия будут угрожать жизни других военнослужащих и общему ходу проводимой операции, расстреливаться на месте. Всё понятно?
Взводы загудели.
Капитан Омельченко покачал головой и завершил инструктаж:
– В остальном всё, как весной.
