Хотел узнать, живы ли?
– Живы, – сказал Воронцов и спросил сержанта: – Вещмешок осмотрели?
– Так точно. Ничего подозрительного не обнаружено, товарищ старший лейтенант. Вот только консервов больше нормы. Но он же говорит, что к сестрёнке в гости. А там двое детей.
– Трое, – поправил Воронцов.
Что же делать, лихорадочно колотилось у него в висках. Что делать? Согласно инструкции, полученной от капитана Омельченко, он обязан задерживать всех, оказавшихся в зоне действия роты, как военных, так и гражданских. Так что красноармейца Барановича он должен препроводить напрямую капитану Омельченко.
Другого варианта просто не существовало.
– Следуйте за мной, – сказал Воронцов и шагнул к дороге, где солдаты Смерша обыскивали и строили в колонну пленных, захваченных на лесной дороге.
Немцы не оказали никакого сопротивления. Побросали оружие, подняли руки. Было их больше роты. При шести пулемётах.
Капитан Омельченко взглянул на Воронцова и сказал:
– Мне нужно отделение для конвоирования пленных.
– Отделения дать не могу, – ответил Воронцов.
– Дам четверых автоматчиков. На лошадях.
Капитан скользнул взглядом по небритому лицу Барановича и спросил:
– А это кто?
– Задержан в полосе второго взвода.
– Когда?
– Только что привели, – ответил Воронцов.
– Документы проверяли?
– Документы в порядке. И Красноармейская книжка, и справка о ранении. Говорит, что догоняет свою часть. По пути решил зайти к сестре. В Чернавичи.
– А почему небритый? – спросил капитан Омельченко, внимательно глядя в глаза Барановича.
– У сестры и побреюсь, – ответил тот.
– Вот что, Воронцов. Выдели ему двоих-троих провожатых. Заодно пусть проверят хутор.
– Понял.
Конвой с хутора Чернавичи вернулся под утро. Сержант из второго взвода доложил: всё в порядке, сестра брата опознала, кроме жителей, на хуторе никого нет, в дороге встретили старшину Гиршмана.
Воронцов вздохнул с облегчением.
Глава тридцать первая
На хуторе Сидоряты шла тихая размеренная жизнь."
"Иван Степанович выкашивал лесные луга и вывозил травой к озеру.
Васса Андреевна с невесткой за день подбивали и высушивали сено, затаскивали на волокушах под крышу просторного шула. Скотина паслась у воды. Огороды обещали хороший урожай. Огурцы уже пошли. Завязывались тыквы. Дружно отцвел картофель. Дожди не баловали. Но пока не управились с сенокосом, их и не ждали.
Никто никаких вестей им на Озеро не приносил.
Ещё с весны занемог монах Нил. Зиму пережил тяжело.
Дважды за зиму Иван Степанович заходил к нему в келью.
