А Демьян дразнил ее, гладил, целовал, подводил к черте и начинал сначала.
— Пожалуйста, Дема, я…
Не позволив ей договорить, Демьян впился в ее губы, и в следующую секунду острейшая боль пронзила тело девушки, вынуждая ее дергаться и вырываться из крепких объятий парня. Ей было больно, так больно, словно в нее раскаленный метал всадили, не меньше. Из глаз потоком хлынули слезы, с губ сорвался жалобный стон.
— Тише-тише, уже все, маленькая, уже все, сейчас станет легче, сейчас пройдет, — успокаивающе шептал Демьян, стиснув зубы и стараясь не шевелиться.
— Не проходит, больно, очень больно, — заскулила Даря, извиваясь под тяжелым телом сводного брата.
— Не дергайся, малыш, только хуже сделаешь.
— Почему так больно? — едва слышно спросила Даря.
— Это нормально, Дарь, в первый раз, так больно больше не будет, маленькая.
Его слова, на удивление, действовали успокаивающе, Дарина сама потянулась к его губам, боль начала уступать и лишь когда Демьян медленно задвигался, Даря поморщилась от неприятных, немного болезненных ощущений.
— Красивая моя, любимая девочка.
С каждым движением Демьяна Даря все больше расслаблялась, отдаваясь в умелые, опытные руки мужчины, отвечая на его поцелуи, поглаживая плечи, чувствуя, как сложно ему сдерживаться, как напряжено его тело. Он всегда был таким, всегда заботился о ней, и не выдержав, Дарина снова расплакалась, так глупо, но счастливо, под тихий, сдавленный стон брата. Еще несколько резких движений и Демьян со стоном излился в девушку, и лишь спустя долгие секунды заметил слезы на глазах Дарины.
— Маленькая, прости, слышишь? Больно? Даря, не молчи, пожалуйста.
— Я тоже.
— Что тоже? — не понял Дема.
— Я тоже тебя люблю.
16. Тяжелая правда…
— Я тоже тебя люблю, — прошептала Дарька, а Демьян потерял способность дышать.
Сколько раз, черт возьми, сколько раз он представлял себе этот момент, но даже самые смелые его фантазии не шли ни в какое сравнение с реальностью. С реальностью, в которой его любимая девочка, его малышка, его сокровище только что призналось ему в любви.
Он смотрел на нее, не умея отвести взгляда, всматривался в каждую черточку на любимом лице и не верил, просто не верил в собственное счастье.
Как же много он потерял, как много времени потратил по собственной глупости. Его распирало от нахлынувшей нежности, от эмоций, что бурлили в крови. Нет, он знал, уверен был, что добьется от нее взаимности, чувствовал ее реакцию, но не думал, не мечтал даже, что самые важные слова он услышит так скоро.
